Академия Избранных. Сангреаль.

- Ну, - мрачно протянула я, посасывая маленькую ранку, но, не ощутив боли, удивленно глянула на палец: прокола не было! 

Заметив небольшую заминку, ректор с любопытством выгнул шею и тоже посмотрел на место укола, где сейчас была ровная розовая кожа.

- Какая интересная реакция организма.

- А вы что, так не можете?

Уайт подмигнул мне:

- Врачеватель не может лечить себя сам, а у вас это как-то само собой получилось. Конечно, я не думаю, что так же получиться с серьезной раной, но все же приятно иметь такой бонус?

Я промолчала, не зная, что сказать и как на это реагировать, потому что еще вчера мои царапины так не заживали.

- Вы свободны, курсантка Краснословская, - вдруг официальным тоном проговорил ректор и растворил в воздухе подписанный мной договор.

- Завтра последний день перед началом занятий, когда вы можете свободно пройти в город. С воскресения мост будет убран и создан только к каникулам, это делается в целях безопасности, чтобы курсанты первого года не ходили туда, куда не надо.

- А если я не вернусь? – с тайной надеждой на подобный исход, проговорила я.

- Я бы не советовал вам даже думать об этом, - ласково улыбнулся Уайт и от лицезрения его чересчур ровного и белого ряда зубов, у меня по коже поползли мурашки. – Как называется побег в вашем мире, дезертирство? А что за него бывает?

- Можете не продолжать, я вас поняла, - спокойно проговорила я и вышла из кабинета, напоследок позволив себе с наслаждением хлопнуть дверью.

Главы 11-18.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ.

До комнаты, которую мне определили в личные апартаменты минимум на ближайший год, меня сопроводила бодрая румяная женщина средних лет, по ее щебетанию я поняла, что она занимала не последнее место в обслуживающем персонале академии. Заглянув в полутемное помещение, я с порога отметила два огромных стрельчатых окна, через которые проходил холодный лунный свет, словно грань между черным и белым.

От окон сильно дуло, они были соединены одним широким подоконником. На нем, наверное, так удобно сидеть зимой, смотреть как холодные снежинки, танцуя, спускаются на землю, и пить обжигающе горячий и крепкий, сладкий чай. У стены стояла обычная полуторная кровать, рядом же обшарпанный временем письменный стол.