Академия Избранных - 2. Злая Кровь.

- Торопыга, - посетовал ничуть не смущенный преподаватель, а потом ехидно поинтересовался у сияющего парня:

- Все, что ты призываешь через заклинания, выходит в мир через правую руку. Что же с тобой будет, если ты лежишь связанным в каком-нибудь подвале, а руки крепко присоединены друг к другу или к самому телу? Будешь прожигать себя насквозь? А если у тебя завязан рот, и ты не можешь произнести заветные слова или вообще, язык отрезали?

Торжествующий свет в глазах Лероя начал медленно угасать, он задумался над правотой Зоара, и в конце концов согласно кивнул ему.

А для меня было полезно узнать, что маги оказывается, во многом похожи на обычных людей, если, конечно, их хорошенько связать, а еще лучше чем-нибудь оглушить.

Перерыв перед следующими занятиями пришел незаметно и быстро. Забыв обо всем на свете, я дернулась было вслед за друзьями, спешащими в здание академии, но тут же была поймана за руку деканом факультета. 

- Далеко собралась, милая?

Вспомнив, что меня просили задержаться, я сильно смутилась:

- Простите, совсем из головы вылетело.

- Тебе придется практиковать эти техники во много раз чаще, чем другие, - покачал Зоар головой и так же ядовито, как Лерою, бросил, - и память заодно улучшишь.

Я встала около своего сокурсника и вовсю смотрела на маячившего перед нами туда-сюда преподавателя. Заводить неприятный разговор он не торопился, а то, что это будет именно неприятный разговор, было видно по мрачному лицу декана. С таким выражением лица о чем-то хорошем обычно не вещают.

- Симон, - он вдруг подозвал к себе паренька и попросил того расслабиться, чтобы он кое-что посмотрел.

- Только не напрягайся, я не стану никуда лезть, просто хочу кое-что понять для себя, хорошо?

Курсант нервно кивнул: попробуй тут отказать не просто преподавателю, а декану своего факультета, вмиг выкинет из академии и не поморщиться. А ректор вряд ли станет оспаривать его решение.

Зоар чуть скосил голову, вглядываясь в широко распахнутые глаза Симона и буквально засветился.

Увидев эту завораживающую картину, я приросла к земле и боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть это волшебство. Это было не просто красиво, это было прекрасно: тоненькие серебристые нити промчались от декана и нежно, словно фарфоровую куколку обняли худенькую фигуру курсанта, который сильно боялся за свое будущее здесь. Они переливались на солнце всеми цветами радуги и едва только не звенели.