Шанс

Какое это было блаженство! Как только не уснула, словно боевая лошадь, стоя в тазике?! Все благодаря Малявке, которая трещала без умолку, втолковывая мне, что я должна завтра делать во время церемонии (и откуда она только обо всем об этом знает?), а что категорически нельзя допустить.

  - Марлена, - сколько трудов мне стоило уговорить ее, обращаться ко мне просто по имени и на ТЫ, - ты должна идти очень медленно. Делаешь шажок на пол-локтя и останавливаешься. Досчитываешь до трех с интервалом "и один", "и два", "и три" и снова делаешь щажок.

Ни в коем случае ни быстрее!

  - Таким темпом я и к ночи следующего дня до алтаря не дойду, - фыркнула я. - Хотя, будь моя воля, я бы к этому самому алтарю и на пушечный выстрел не подошла, - прошипела себе под нос.

  - Все рассчитано, не переживай, ни ты первая, ни ты последняя так будешь передвигаться, - отмахнулся от меня ребенок.

  - А-а-а, я поняла! Это придумали для того, чтобы у невесты было время передумать, - подскочила я в воде, едва не перевернув тазик и расплескав вокруг нас воду.

  - Нет, - хихикнула Улика, - путь невесты к жениху сопровождается молитвой, обращенной к Зараису, Богу жизни. Это довольно длинная молитва и она должна отзвучать до того, как невинной девы коснется длань мужчины. Если кратко передать смысл текста обращения, то это благословение невесты на плодовитость.

  - И сколько таких шажков мне придется сделать, пока кто-то там будет тренировать свои голосовые связки? - приуныла я, представляя, сколько мне предстоит продержаться на тех ходулях, которые приготовили к платью.

Я надеялась, что как-нибудь добегу до алтаря, аккуратненько вылезу из них и постою, пока будем клясться друг другу в верности. Уж точно вся эта волокита надолго. А тут еще эта молитва! И почему Ариссы не удосужились мне хоть что-нибудь объяснить? Или они решили обрадовать меня в самый последний момент?

  - Ровно девяносто девять...

  - СКОЛЬКО? - заорала я возмущенно и тут же зажала рот руками.

Только бы никого не разбудить своим ревом. Девчонка в испуге оглянулась на дверь кладовки, прислушиваясь к окружающей тишине.

  - Ты чего орешь-то? Девяносто девять, как раз столько звучит молитва, - прошипела разъяренной кошкой Малышка.

  - Что можно петь все это время, если весь смысл сводится к плодовитости? - пробурчала я недовольно.

  - Все это время, - передразнила меня Малявка.