Облачиться в шкуру волчицы

Но как туда попасть будучи волком? Вот автобус подъедет, остановится, люди начнут заходить. И между ними раз — и забежать. Незаметно это сделать невозможно. Пространство внутри салона маленькое, «ткнуться» там будет особо некуда. Все на виду, все тут. Увидят волка — как минимум начнут выяснять, чьё это домашнее животное, да есть ли на него билет, да паспорт, да кто его знает что ещё. Не выяснят и попытаются выгнать, такое счастье как бесхозный волк в салоне вряд ли кому-то нужно.

Наконец, железнодорожный транспорт. С томского вокзала в сторону Новосибирска ходят грузовые и пассажирские поезда и электрички. У грузовых бывают открытые вагоны с углём или с чем-нибудь ещё (в смысле, в принципе бывают, может, в Томске их и нет). Если в этот вагон забраться и не высовываться — можно спокойно куда-нибудь доехать. Но Мальвина с трудом представляла, как она, во-первых, поймёт, какой состав идёт в Новосибирск или в сторону Новосибирска, во-вторых, как она заберётся в этот вагон.

И, если не будет остановки на одной из привычных станций Новосибирска, то как и куда её потом выгрузят? То есть грузовой поезд — затея тоже сомнительная. Вот самая простая пассажирская электричка — это, пожалуй, то, что нужно. Желательно электричка типа пригородной, куда распахиваются двери — и заходи кто хочешь. А потом все расселись, и никого не волнует, чья это здоровенная серая собака спряталась под сиденьем.

Железнодорожный вокзал в Томске находится рядом с автовокзалом, значит, найти его можно если просто следовать маршруту автобуса 116, на котором Мальвина приехала или же за любым другим автобусом, на котором написано «Вокзал». Гудки отходящих составов она слышала и отсюда, но определить направление, с которого они слышны, точно не могла. 

Мальвина выбежала с территории университета на оживлённую улицу, по которой в обоих направлениях ездил как частный, так и общественный транспорт.

Примерно час беготни туда-сюда и внимательных прислушиваний к гудкам потребовались для того, чтобы сориентироваться в какой стороне вокзал, а дальше путь указывали соответствующие городские автобусы. 

Большие часы на вокзальной площади показывали половину девятого, и время, по подозрению Мальвины, имелось ввиду московское. Так что надо было прибавить три часа, получалось половина двенадцатого.