Облачиться в шкуру волчицы

Сухая остроносая женщина с чёрными волосами, собранными в огромную тугую шишку, встала и зачитала таким же скучным как у судьи, но более чётким голосом: 

- Булкин Артур Эдуардович и Диас Мендес Сантьяго Серхио обвиняются в том, что ненадлежащим образом исполняли свои служебные обязанности, а именно они, являясь заведующим и преподавателем кафедры мгновенного метаморфоза человека, не разработали должным образом инструкции по технике безопасности при практике мгновенных метаморфоз человека и не убедились в том, что студенты ознакомились с инструкцией и поняли её, что привело к тяжёлым последствиям для студентки магистратуры Ястреб Мальвины Валерьевны, а именно к утрате способностей ходить на двух ногах, пользоваться нормальными для человека функциями кистей рук, говорить, а также к утрате привычного внешнего облика.

Таким образом, Булкин Артур и Диас Сантьяго обвиняются в совершении преступления, предусмотренного частью два статьи сто восемнадцать Уголовного кодекса Российской Федерации.

Прокурор делала паузы, необходимые переводчику, который тут же, предложение за предложением, транслировал всё то же самое на английском языке для Сантьяго. Когда судья спросила подсудимых, понятно ли им предъявленное обвинение, они один за одним ответили: «Да». 

- Артур Эдуардович, вы признаёте себя виновным? - спросила судья.

- Нет, не признаю, - сказал Артур так, как его учили адвокаты на предварительной консультации. Сантьяго инструктировали те же самые юристы, и он тоже своей вины не признал.

Вопросы, которые адвокаты и прокурор задавали обвиняемым, свидетелям и потерпевшей, были очень похожи на те, которые звучали при проведении предварительного следствия, так что волнительный поначалу процесс очень быстро превратился в скучный, а поскольку свидетелей было целых восемь, то, кроме скучного, процесс оказался ещё и долгим.

Мальвина даже отметила, что примеси адреналина в запахах преподавателей уменьшились. 

В общем-то, никаких инструкций по технике безопасности при перевоплощениях никто не писал, не читал и не выполнял — это понятно, этого и не отрицали. Все прения сводились к вопросу, а должны были правила быть написаны или нет.