Убийца и попутчик

— Я посчитал не лишним ещё раз напомнить, — сказал мужчина и пристально посмотрел на Генриха. — Ты ведь ещё ни разу его не использовал, и не знаешь что это такое… не знаешь этого захватывающего чувства. Лишь прислушайся, и услышишь слова тех, чья кровь застыла в виде камня; прислушайся — и почувствуешь то, что чувствовали они под конец своей бренной жизни. Попробуй Генрих… Ты должен знать, что же держишь в руке.

            Мужчина развёл плечами и решил попробовать.

Он закрыл глаза и сосредоточился на кристалле в своей правой руке. Сперва была лишь тишина, но затем он почувствовал, как энергия пронизывала всё его тело и циркулировала подобно крови. Однако убийца заглянул ещё глубже. Наконец он услышал шёпот, а затем и голоса.

— Генрих…!

— Папа, спаси…!

            От услышанного мужчина упал на пол и в панике забился в угол. Прошло уже много времени, но голоса своей семьи он не забудет никогда. Тут же по всему телу проступил холодный пот, и руки затряслись.

Дрожащим взглядом он посмотрел на кровавый рубин в своей руке и отказывался принимать то, что сейчас услышал. Мужчину разрывало отчаяние и чувство собственной беспомощности, а мучительные голоса эхом доносились в голове.

— Зачем?! — закричал Генрих и схватил Кима за воротник. — Зачем ты мне это сказал?!

            Из глаз мужчины текли слёзы. Сейчас больше всего на свете он ненавидел своего наставника за то, что тот заставил его осознать.

— Зачем…? — тихо повторил Генрих и упал на колени от горя.

— Значит, всё же услышал, — холодно произнёс Ким, стоя над своим учеником. — Ты чувствуешь боль. Отчаяние… гнев… Ты желаешь отомстить?

— Что? — удивился словам своего наставника Генрих. — Но она ведь твоя госпожа. Ты сам говорил…

— Мы полезны им, верно. Но как долго так будет продолжаться? Разве ты никогда не чувствовал себя всего лишь инструментом? Разве ты никогда не хотел ощутить себя снова живым? Что ещё может заставить твой дух сотрястись сильнее, чем бой с самым опасным магом в истории?! — произнёс убийца и широко улыбнулся.

— Пойдём со мной, Генрих, и мы отрубим голову этой змее!

            Вдруг Генрих проснулся от глубокого вдоха. Его глаза залило кровью, и он попытался встать, но тут же тело пронзила резкая боль, что заставило его вновь лечь на спину.