Отбор по приказу

Видать дело в том, что снега не так уж давно начались, и особо обильных пока и не было. Зябко ёжась под ледяными порывами ветра, Лизка, жестом заправского сеяльщика, взмахнула рукой рассыпая на девственно нетронутый снежок зерно.

— Горсть снега зачерпни, и внутрь пойдём, — говорит.

Сказано сделано. Одно хорошо, на морозце взбодрилась хоть, хотя пальцам зябко от снежного комка.

— Та-ак, дуй к раковине, а то капаешь на пол, — Лизка подтолкнула меня в спину. — На, — протянула сито. — Раскроши сюда свой снежок, да смотри чтобы ни крошечки, ни зёрнышко никуда не улетело.

Промой под проточной горячей водой…

— Сомневаюсь, что на Руси в старинку девы так же делали, — проворчала я, но поймав укоризненный взгляд, сдалась: — Ну да ладно.

Сказано промыть, промыла, пока в сите не остались одни лишь зёрнышки.

— А теперь, пересчитай крупицы.

— С ума сошла? — выпалила я, глядя на горку мелких, не крупнее пшена зёрнышек, и искренне сожалея что зачерпнула столь большую горсть.

— Ты их попарно просто в сторонку сдвигай, важно знать чётное их количество или нет, — спокойно отозвалась подруга.

За этим-то делом задрёмывать я и начала, зерно меленькое, его много, гоняю по ситу, и носом клюю. И всё же домучила. В процессе подсунутое вино прихлёбывая, и к концу действа в голове приятно зашумело, по телу разлилась лёгкость, а происходящее стало напоминать сон.

А дальше мы что-то ещё делали, потом кашу в тарелку выложили, оделись и куда-то пошли, но едва на лестничную площадку вышли и двери лифта отворились.

Я к тому моменту была основательно пьяна, и потом действовала как марионетка — что Лизка велит, то и делала. Кого-то помнится кашей той кормила. У того кого-то были начищенные до блеска дорогие мужские ботинки и чёрные брюки. Что выше я не видела, почему-то смущалась взгляд поднять. Потом… Потом ещё что-то было, но не помню, что. Кажется, даже песни пели… Ночью… Как ещё соседи жалобу не накатали?

А потом меня вновь разбудил звонок в дверь.

Сдёрнув одеяло, села, и сонно потирая глаза, нащупала ногами тапочки. Взгляд зацепился за висящие на стене часы. Девять двадцать.

Дежавю. Или День Сурка?

Плетусь открывать. На пороге Лизка.

— Кажется когда-то это уже было, — бурчу, пропуская её в квартиру.

— Вчера, — кивает.

Я невольно вздохнула с облегчением. А то в голове сумбур, и воспоминания путаются. Попробуй разбери что там сон, что реальность.