Вендетта

Ничего страшного не случится, если она у нас поживет. И на рынок тоже сходите с ее списком. Вот прямо после завтрака.

И «прямо после завтрака» парочка отправилась на рынок. Роберто показывал, как сильно обидели его слова Франчески, но та решила не обращать на такие обиды внимания, а то пирогов на друга не напечешься. А если напечешься, то станет он, как и говорила инора Кавалли, кругленьким, как шарик. Да и не чувствовала она себя неправой. Можно как угодно подшучивать над кухаркой, но делать ее разменной монетой в политических играх недопустимо.

 

Так что она шла, молчала и думала. А подумать было о чем. Во-первых, об увиденном вчера платье. Деньги, имеющиеся у Чески, не были рассчитаны на такую покупку. Но одна только мысль о том, как оно сиротливо висит в той лавке или, что намного хуже, в шкафу какой-нибудь Изабеллоподобной девицы, приводила ее в состояние, близкое к отчаянью. Винченцо говорил что-то о жалованье? Нужно уточнить. Только как потом объяснять наличие женской одежды у ординарца? Подружка забежала, забыла? 

Н-да.

Во-вторых, почему это Роберто здесь торчит до сих пор? Угроза неминуемого брака прошла, можно найти и более интересные занятия, чем тренировки, мытье пола и походы на рынок. Хотя уборку в доме Санторо-младший и полностью переложил на Франческу, жизнь его от этого вряд ли стала намного интереснее. В столице друзья и куча всяческих развлечений. 

В-третьих, на что намекал шаман? Может, он все-таки имел в виду Изабеллу? С орочьей точки зрения она одета неподобающе — платье ее мешок не напоминает, да и декольте там на грани приличия.

Но смотрел он на ординарца. А может, он все это время видел дочь полковника каким-нибудь астральным зрением? Связи-то все равно обычным не видно...

Так что Франческа шла и молчала. Роберто пару раз удрученно вздохнул и покосился на друга, но никакой реакции так и не дождался. При входе на рынок парень внезапно остановился, и подошел к книжному развалу, причем к отделу с книгами хозяйственного назначения.

Девушка даже не успела удивиться и поинтересоваться столь внезапно возникшими увлечениями, как ее друг, переговорив с продавцом, с сияющим лицом вернулся с покупкой, которую и протянул Ческе.

— Признаю, был неправ. Прими в знак примирения, — сказал он.

Девушка посмотрела на книжку. На обложке было написано «Ординарец за повара. Поваренная книга военных». 

— Знаешь что, — сказала она, упрямо насупившись, — инору Кавалли на заклание не отдам.