Вендетта

Изабелла остановилась и беспомощно посмотрела на Франческу. Той неожиданно стало жаль дочь полковника, и она сказала:

— Тино, наверно, действительно не стоит о нем больше говорить. Все-таки сердечные склонности инориты Изабелы — это ее личное дело.

— Да нет у меня никаких сердечных склонностей к вашему Ферранте, — сердито сказала обсуждаемая особа.

— А почему вы так странно реагируете на одно упоминание о нем? — спросил Роберто. — Будь вы к нему равнодушны, вас бы и его имя не волновало.

— Говорите вы, о чем хотите, — раздраженно буркнула Изабелла, которая уже поняла: что бы она ни сказала, все будет использовано против нее.

— Вот видишь, а ты сомневался, — шепнул Санторо-младший Франческе. — Все идет по плану. Она уже смирилась с присутствием Ферранте в собственной жизни и признала, что к нему неравнодушна. Не пройдет и месяца, как они бодренько поскачут в сторону храма.

Но Франческа не была в этом уверена. Более того, ей казалось, что если они таким же образом возьмутся за убеждение Ферранте, то у того наверняка пропадет даже тот интерес, который сейчас был.

Она попыталась это внушить Роберто, но не смогла его убедить, поэтому он продолжал к месту и не к месту поминать несчастного капитана. Он наградил его всеми мыслимыми и немыслимыми достоинствами, поэтому когда они подходили к лавке с одеждой, всем уже было понятно, что лучшего человека под этим солнцем просто не рождалось. Несмотря на это, теперь даже Ческу начинало трясти от одного имени Энрико, что уж говорить о бедной Изабелле.

К радости девушек, приказчица в лавке сумела заткнуть фонтан красноречия Роберто, которому не удавалось пристроить фразу о Ферранте ни в одно обсуждение фасонов. Все-таки военная форма чересчур консервативна. Но Франческу ожидала другая трагедия, огромных размеров, несравнимых с капитаном Ферранте. 

Находиться в помещении, где множество разнообразнейших платьев, и не иметь возможности примерить хотя бы одно — какая пытка сравнится в жестокости с этим? А приказчица, как назло, разливалась соловьем, надеясь пристроить как можно больше вверенной ей одежды в хорошие руки.

Она снимала с вешалок все новые и новые наряды, один лучше другого. Ческа представляла их на себе и тихо страдала, ведь громко страдать ординарцу капитана Санторо не позволяли приличия. 

Неизвестно, сколько бы она еще выдержала такое издевательство, но тут Франческа увидела Его.