Малиновый запах надежды

Завидев впереди дерево с роскошной кроной, отбрасывающей сочную, как и все здесь, тень, я оборвала песню на полуслове и направилась туда. Под деревом, прислонившись спиной к многовековому стволу, сидел мальчик лет трех‑четырех с золотыми кудрями и тугими, как спелые яблоки, румяными щеками. От мальчика, пышущего здоровьем и добром, как горячий ломоть деревенского хлеба, исходило столько позитивных флюидов, что я остановилась и собралась присесть рядом с ним под деревом.

– Не садись! – вдруг звонко закричал мальчик, настолько неожиданно, что я вздрогнула. – Это его место!

Ни спорить, ни задавать вопросов я не стала, просто оправила подол платья и отправилась дальше. Я шла долго, но внезапно почувствовала, что мне надо остановиться. И в ожидании села прямо на траву.

– Смотри, какая сочная! – раздался у меня за плечом голос, которому я нисколько не удивилась.

Оказывается, именно его я и ожидала услышать.

– Чувствуешь, как пахнет? – Тим присел рядом со мной на корточки и приблизил к моему лицу сложенные ковшиком ладони, в которых лежали спелые, с переливающимися на солнечном свету каплями влаги ягоды малины.

Я молча кивнула и перевела взгляд с ягод на его довольно улыбающееся лицо.

– Бери! – предложил Тим и, не дождавшись моей реакции, пересыпал малину в одну ладонь, аккуратно взял двумя пальцами самую крупную ягоду и поднес ее к моим губам.

Я послушно взяла ее и, покатав языком во рту, раздавила. Сладкий, божественный вкус, мне еще никогда не доводилось пробовать такой ароматной малины.

– Еще? – заглянул мне в глаза Тим.

– Ты не умер? – вырвалось у меня, хотя собиралась спросить его о другом.

– Умер? – засмеялся он, поднося к моим губам очередную ягоду. – Нет, конечно! Как я мог умереть?

– Тогда почему ты не со мной?

Вкус ягоды вдруг показался мне сладко‑соленым.

– Я с тобой, – серьезно ответил Тим и попросил: – Не плачь.

– Я не плачу.

– Твоя душа плачет. Это плохо.

– Что ты об этом знаешь?! – закричала я и следующую ягоду, которую он мне протянул, раздавила в пальцах.

Мне неожиданно захотелось разозлиться на Тима, обвинить его во всем, бросить в лицо упреки, которые я так и не смогла ему высказать.