Малиновый запах надежды

Президентом оказался невысокий, колобкообразный мужчина за пятьдесят, с седыми курчавыми волосами и болезненно‑желтым цветом лица.

Спутнице же его было лет семнадцать‑восемнадцать, не больше. По‑детски пухлые губки бантиком, россыпь золотых веснушек на носу и на подрумяненных щеках, усмиренные в гладкую прическу светло‑рыжие волосы. Она была чем‑то похожа на меня саму в двадцатилетнем возрасте. И я, из‑за этой невольной ассоциации ее с собой, осудила банкира – престарелого любителя прелестей юных девушек.

И только собралась мысленно посочувствовать девчонке, как та, словно прочитав мои мысли, бросила на меня такой надменный взгляд, что я осеклась. Похоже, этот с виду невинный цыпленок – щучка еще та. Укусит – мало не покажется.

– Познакомьтесь, – вернул меня на землю низкий голос банкира. – Моя дочь Нина.

Банкирская дочка, которую я ошибочно приняла за девочку из эскорта, одарила меня ледяной улыбкой. И чуть теплее улыбнулась Леониду.

Деловой ужин, как я и предполагала, оказался скучным.

Не только для меня, но и для остальных девушек тоже. Пока мужчины что‑то с жаром обсуждали, мы с отрешенно‑скучающим видом изящно ковырялись в тарелках.

Пару раз я поймала на себе взгляд Эльзы и приветливо улыбнулась ей. И получила в ответ понимающую улыбку: Эльза приняла меня за коллегу. Мне хотелось переброситься с ней парой‑тройкой фраз, чтобы как‑то скрасить наше скучное времяпровождение, но я пообещала Лелику быть паинькой и не мешать.

Впрочем, кое‑что меня развлекало.

Банкирская дочка Ниночка, игнорируя меня, будто я была лишь декоративной деталью обстановки, весь ужин бросала заинтересованные взгляды в сторону Леонида. Меня, как его спутницу, она полностью исключила. И это не злило меня, а смешило.

Забавляло и то, что бедный Лелик видел такой неприкрытый интерес со стороны Ниночки к его персоне, и это его выбивало из колеи. Он был готов к тому, что деловой ужин могла бы испортить неуместной репликой я, но совершенно не ожидал, что удар будет нанесен не с того тыла и другим оружием.

Заметно было, что он не знал, как вести себя под пулеметным огнем откровенных взглядов банкирской дочки.

С одной стороны, если принять и поддержать ее игру в стрельбу глазками, это очень могло бы не понравиться Ниночкиному папаше, от чьего слова зависел бизнес Лелика. С другой – проигнорировать заигрывание избалованной девицы означало угрозу с ее стороны.