Тайна Агровура

– Говорила я, говорила… 

         Максим, собрав учебники, вдруг швырнул в сторону Насти банку с карандашами и крикнул: 

- Не забивай мой стол своим барахлом! Надоело! То рисунки свои дебильные положишь, то кисточки оставишь!.. Да и вообще, ну что это за творчество! 

         Он сорвал со стены один из рисунков Насти, на котором был изображен некий парень с белыми волосами, в красной кофте и черных брюках. Он не был ни чьим портретом.

- Это же уродство! Ну посмотри, посмотри сама! Худощавый, уродец на рожу да еще и белобрысый! Фу, аж тошно! 

         Он скомкал рисунок и выбросил в окно. 

- Достала! 

         Взяв из ящика пачку сигарет, он вышел из комнаты и, хлопнув входной дверью, отправился в школу. Она была через дорогу, но Максим был счастлив удрать из дому, как можно скорее. 

         Настя же, встав с кровати, молча оделась и, положив в сумку пачку бумаги, карандаши и учебники с тетрадками, выбежала из дому.

         Родители не догадывались, где искать дочь, хотя она была буквально над ними. Они жили в новом тридцатиэтажном доме в центре города, с крыши которого открывался потрясающий вид. Он завораживал и дарил ощущение, что у тебя на такой высоте могут сами по себе вырасти крылья.

         Настя проводила все свободное время на этой крыше, сидя около края и зарисовывая все новые и новые виды с разных ракурсов. Для нее это было лучше, чем сидеть на кухне и слушать мамину песню о том, какая ее дочь неудачница. Также, как и отец, она считала, что с антисоциальным характером ее дочь вряд ли адаптируется к жизни. Останется никем и умет в нищете. 

         Сама Настя так не считала.

         Ее рисунки побеждали в конкурсах в Интернете и даже использовались для некоторых журналов. Но поскольку родители и слушать не хотели о рисовании, им было плевать, где там публикуется их дочь. 

         Порой Насте казалось, что она в этой семь чужая и Максим не зря ненавидит ее. Ну что с нее семье Идиловых? Только убытки, а пользы никакой.