Ялиоль и озеро Лиммы

Она умудрилась пройти почти квартал от постоялого двора, даже не заметив этого, и сейчас стояла напротив городской ратуши, одиноким шпилем возвышающейся над невысокими домами. Узкая улочка, запруженная празднично одетыми горожанами, уходила дальше, заканчиваясь центральной площадью. До неё доносились звуки струнных – где-то там музыканты веселили народ. Вглядываясь в лица проходивших мимо людей, она пыталась увидеть того, чей голос услышала, но никого не узнавала. Недовольно хмыкнув, Хельга собиралась было продолжить путь, решив, что ей послышалось, когда из открытых окон ближайшей таверны снова послышался уверенный голос.

– Талас, что ты тут делаешь, спеклан тебя уколи? – проворчала Хельга и шагнула к дверям таверны.

Она оттолкнула зазевавшуюся девушку, вставшую на дороге, и, дёрнув за ручку тяжёлую деревянную дверь, прочла табличку над входом. Таверна называлась «Жалящая медуза», но внутри воняло отнюдь не морем, а кислым пивом, тушёной капустой и жареным беконом.

В таверне было многолюдно, и завсегдатаи толпились повсюду, мешая проходу, но крепкую Хельгу это ничуть не смутило.

Расталкивая людей, она прошла в глубь помещения, ориентируясь на голос, звенящий под низкими деревянными сводами, и остановилась неподалёку от возвышения для музыкантов. Сейчас там стоял Талас и, воздев руки точно жрец, вещал хорошо поставленным баритоном:

– Бантолианцы не одну сотню лет возносили к нему молитвы, подпитывая его жажду власти над людьми! Откуда в нас стремление быть чьими-то рабами? Хельга окинула Таласа оценивающим взглядом.

С момента их последней встречи тот почти не изменился. Несмотря на возраст – она помнила, что ему было около трёхсот лет, – он выглядел не старше её самой. Разве что волосы подёрнула паутина седины, да борода побелела. Но он всё ещё выглядел величаво: просторные храмовые одежды не могли скрыть широких плеч и крепких мускулов на руках, а горделивая осанка и исполинский рост добавляли значимости и заставляли даже её ощущать себя рядом с ним маленькой.

Люди смотрели на него с явным испугом, видно, его речь, обращённая к ним, пугала и вопросы казались непонятными.

Талас собрал вокруг себя многочисленную публику, рассказывая о коварном божестве, стремившемся захватить власть над миром. Его светлые глаза то вспыхивали безумным огнём, то затуманивались от тягучих мыслей. Густые белоснежные брови, следуя интонациям голоса, взлетали вверх, собирая немногочисленными складками кожу высокого лба, и тут же мрачно сдвигались к переносице.