Ольф. Книга 2. Ответы на вопросы

Кажется, еще миг — и пузырь восприятия лопнет с хрустом, словно киндер-сюрприз под берцем срочника. Вселенная исчезнет. Законы природы вновь закроются, чтобы обрести новую жизнь лишь когда вновь взойдет солнце…

Я понимал, насколько сильно распалила меня нежданная соседка. И она понимала. Перебиравшие пальчики сообщали мне о бушевавшем в ней Тихом океане желаний, и безбрежные дали грозили штормами. Как и настоящий Тихий, Светин океан тихим только назывался. «Ты же хочешь… ты же выиграл… тогда — почему не сейчас?» — спрашивали очумевшие глаза, полосуя мою щеку мягкой одурью ресниц.

И каждый волосок у меня вдруг встал дыбом. «Да?» — приподнявшиеся над ухом радары глазниц вонзались в душу и одурманивали черным магнитом зрачков.

Почему Руслан не прекратит безобразия? Ждет, что я нарушу слово, и у него появится шанс не выполнять свое, то есть выбирает момент покульминатистей? Или он хочет иметь моральное право совершить тот логичный мужской поступок, о котором мы говорили? Или просто-напросто не может остановиться, слетев с катушек?

Какая разница? Сейчас я тоже едва не забываю все данные собой слова, все договоренности, все человеческие правила и законы.

Как тогда, ночью, с сонно подставившейся Ниной. Как в спальне с пригласившей наказать Сусанной. И как с ней же, провокационно заставившей отомстить. Какое же я все-таки животное…

«Не возжелай жены ближнего». Снова на те же грабли?! Не зря же Руслан затронул ту тему…

Я резко отстранился от Светы, и вышло это грубовато. «Не возжелай».

«Не укради». «Не убий». Довольно часто первое в этой цепочке через второе приходит к третьему, как в истории Владлена. Желание приводит к действиям, которые приводят к последствиям.

Света съежилась, будто ее водой из ведра окатили.

— Какие же вы, мужики, сволочи…— с еще более сгустившей атмосферу мукой в голосе прошептала она.

Прошла минута. Наверное, нужно что-то сказать. По понятным причинам спать никто не сможет, даже если бы собрался.

Установившуюся тишину взломал Руслан, он продекламировал:

— Живя согласно с строгою моралью, я никому не сделал в жизни зла.

Жена моя, закрыв лицо вуалью, под вечерок к любовнику пошла. Я в дом нему с полицией прокрался и уличил… Он вызвал — я не дрался! Она слегла в постель и умерла, истерзана позором и печалью. Живя согласно с строгою моралью, я никому не сделал в жизни зла…*

* (Н.А.Некрасов)

Никто ничего не сказал. В очередной раз повисла не задающая вопросов на полученные ответы текучая неопределенность.