Сердце Девы

— А что сталось с «Лебедем»?

— Зиная его конфисковала в пользу князя. А отступные я в гильдейский банк положил, — быстро ответил ветровей. — Так, по-моему, здесь.

Он направил коня через пролом в живой изгороди.

— Хочу вам показать кое-что.

Мы миновали кочковатый луг и, спешившись, долго тыкались между валунами на опушке сосновой рощицы, сквозь которую уводила в гору песчаная тропа. Закат дотлевал, переходя во влажные, холодные сумерки. Завели заунывную песню комары. Вот лишь бы не стелсы!

Но тут Финист довольно хмыкнул и раздвинул воздушные корни, отрясающие мелкие комья земли.

Чувствуя, что у меня все чешется, я с радостью нырнула за ним в пещеру: к мигающему, теплому свету факела и паре ящиков и бочонков, сложенных на помосте у входа.

— По-моему, ее контрабандисты облюбовали. Но я их ни разу не видел. Зато пауки могут быть.

— Бр-р, — содрогнулась Роксола. — А без живности никак?

Финист вынул факел из гнезда и пошел впереди. Тесноватый грот свернул под гору и перешел в узкий проход, вырубленный в известняке, сухой и с ровным полом.

Кое-где из потолка и пола антуражно торчали сталактиты и сталагмиты, идти не мешая. Заставляя вздрагивать, осыпались крупные капли. Вкупе с шагами рождали причудливое эхо.

Мы уже довольно долго шли под землей, когда ветровей резко свернул, поднялся по трем неровным ступенькам и шагнули в пролом, из которого тянуло ветром так, что факел погас. Шагнув за Финистом, мы оказались на сахарно-белой площадке, вытянутой, как язык, невероятно высоко над землей.

Здесь еще вовсю властвовал, переливался золотом и багрянцем закат. Серебристые облака, отражая свет, щедро лили его нам под ноги, так что мы сперва долго жмурились, привыкая.

А потом я пожалела, что раскрыла глаза. Площадка была гладкой и скользкой, а ограждающие ее натянутые нити не казались слишком надежными. Их дергали и трепал налетающий со всех сторон ветер, рождая диковатую мелодию. Небо внизу пересекала алая, все густеющая и ширящаяся полоса. Там и сям плавали золотистые маленькие острова.

Роксола, пискнув, вцепилась в руку Манула. А я шла, потупившись, и подо мной скользило смазанное отражение. И только ветровею с его крыльями было здесь уютно.

— Где мы?

— В Надоблачном храме. Здесь коронуют королей.

Я подергала нижнюю губу:

— Странно. Мы спускались-спускались, три ступеньки вверх — и бац, уже над облаками? Кто-то определенно поленился лестницу рисовать.

Замыкала площадку сдвоенная стела, едва ли не более яркая, чем молочный пол.