Сердце Девы

Клены словно ободрало ветром: среди золотой и алой листвы торчали сучья — голые, кривые, неопрятные. А между толстыми стволами поднимались засыпанные гнилой листвой могилы с фонарями в изголовье. Или в ногах — внутрь я не заглядывала. Несмотря на раннее утро, фонари горели, мерцали в густой тени стволов, как светлячки. И в эту тень мне забредать как-то не хотелось.

— Идем гуськом, держимся на солнце, — ветровей поднял голову, проверяя, не натянет ли внезапные тучи. Полезная предосторожность. Я скинула рукавицу, облизала и подняла вверх палец.

Ни дуновения. Кажется, боги игрового мира решили нас облагодетельствовать для разнообразия. Не слишком их благости доверяя, я запустила «зреть незримое» — и ничего не обнаружила. Ох, шкурой чувствую: ждут нас неприятности. Не на входе — так на выходе.

— А внутри что?

— Просто разрушенный храм. Все говорят, что там безопасно. А я так и не добрался до алтаря, — удовлетворил мое любопытство Финист и обнажил меч. Тот сверкнул на солнце золотой полосой. Красиво.

Свой двуручник я пока в руки не брала: неудобно красться с ковырялой, достающей мне стоящей до подбородка.

— Манул, Легендарная — вперед. Мы через тридцать счетов за ними. Омегад, Команданте — замыкают.

Воин и ученый переглянулись, страшно недовольные друг другом и командиром. Омегад выпятил челюсть, Команданте показал язык. Но вслух ни один не возразил.

— Лекарский шатер установить?

Ветровей отозвался:

— Не стоит.

Мой лесовей перекинулся котиком и нырнул в густую траву у ограды, за ним исчезла Бука.

Только легкое шевеление волн ковыля указывало, где скользят эти двое. Через полминуты, не заметив угрозы, мы двинулись следом — но не по траве, а по дорожке, что бежала параллельно.

Вблизи плиты оказались еще потрепанней, чем издали. Местами плесень проела их до основания, мрамор выкрошился, покрылся сетью глубоких трещин. Следовало внимательно смотреть, куда ставишь ногу. Да и другие чувства были настороже. Скрипнула ветка, зашелестели под ветром кленовые листья, громко треснуло масло в фонарике — все это мы отмечали натянутыми нервами.

А еще следили за небом. Но золотое солнце спокойно висело в нем, почти не сдвинувшись. Зато укорачивались тени. Я потела под доспехом и чувствовала, как обгорает лицо. В речку бы сейчас… Хуже всего было Некро. Он то и дело брызгал на себя водой из долбленки, а лысую голову прикрыл огромным листом лопуха. Но стоически терпел жару.

Все же это лучше, чем столкнуться с неизвестным количеством зомби, нырнув в тень у могил.