Я - Божество

Маша!

Господи, я не могу говорить о ком-то одном, они все важны!

В конце концов, именно благодаря им, я всё ещё жив, но именно сейчас ни одного из них не осталось рядом, чтобы победить! Такое ощущение, что, потеряв их всех, я потерял и те качества, которые они несли, даже своего, злости, не осталось. Пустота. Я разучился злиться. Я, обладатель ТАКИХ сил, иду по заснеженной аллее и жду возможности умереть, а моя душа, как голые острые чёрные ветви деревьев, стынет на фоне синего неба.

Что-то вспугнуло птиц - и десяток ворон закружилось среди ветвей.

Маша, милая, как часто ты играла роль той самой последней копейки, которой не хватает до нужной суммы, чтобы купить мороженого, как часто ты становилась последним аргументом в пользу нашего единства, как часто ты говорила ту самую шутку, которая разряжала, казалось бы, безвыходную ситуацию!

Так и в тот день, Маша ушла к Саше, и уже через пять минут нам были слышны их разговор и частый смех. Стало завидно, надо противопоставить весёлому времяпрепровождению девочек что-то своё.

- Олег, спой, - коротко сухо предложил Виктор, а я удивился. Витя терпеть не мог Олеговых песен. Понимая уже, что тем самым Олег противопоставляет себя остальным, становясь чужим, а мне его песни нравились. Хотя в те времена Крематорий, Виктор Цой, а тем более Башлачев, Янка Дягилева и Гражданская Оборона казались оккультной оппозицией Окуджаве, Щербакову, Визбору и Клячкину.

- Мусорный Ветер, - прибавил я.

Олег взял гитару. Его голос не «стыковался» ни с моим, ни с Сашиным, ни с игрой Виктора на гитаре.

Он существовал отдельно, как отдельно существует огонь от воды. И он был прекрасен, как Огонь. Если песня рассказывала о тоске, то только Олег мог вложить столько души, чтобы слушатели заплакали.

Забудем про те цифры, которые я указывал в скобках рядом с именами, потому что как бы то ни было обладателем самой необъятной души всегда оставался Олег.

«Мусорный ветер» нагнал ещё больше печали, затопив наш затухающий костер, крутые склоны долины и чёрное из-за большого количества звёзд небо.

Даже девочки затихли в палатке.

Если бы я в те годы курил, то это и только это смог бы противопоставить мирозданию.

Потом Олег запел песни Цоя из тех, что даже мне тогда были не понятны. А, возможно, песни были простыми, но Олег вкладывал в них чувства, которые нам были ещё неведомы.

За миг до того, как Виктор встал, я даже ощутил: его мышцы напряглись рядом, мозг уже дал команду телу уйти.