Я - Божество

Незнакомец в коричневом пальто подмигнёт. Или случайно обретённая сестра поцелует в щёчку на прощанье. А может уставшая шлюха отдастся мне прямо там, на удивление только что опохмелившегося продавца хот-догов. И Земля сойдёт с орбиты…

У нас у всех замечательное чувство юмора: а что остаётся, когда ты и вечность на одной чаше весов, а твоя излишняя тщеславная любовь к этому мирозданию на другой, и эта любовь слишком сильна, чтобы сдаться?

В этой жизни я не курю, не пью фальшивого кофея.

Последний парадокс, кто из НАС будет им, а кто мной? Продавец хот-догов? Шлюха? Монахиня? Незнакомец?

Можно смеяться: это забавно.

Забудьте пока этот приступ бреда, лучше я расскажу вам о прошлом.

Александра, Виктор, Маша, Иван – размышления

Известно, что строй солдат, маршем шагающих по мосту, может привести к разрушению оного. Мы были таким вот отрядом. А мост, по которому мы шагали, был вселенной. Увы, мы ещё шли не в ногу, но нас уже становилось всё меньше.

Почему я так сокрушался о Сашеньке? О нашей несостоявшейся любви?

Потому что через полгода появился мой тёзка.

Не помню, как меня зовут. Как я назвал героя своей книги? У нас было и будет так много имён, что в сущности не важно. Вспомнил, моего тёзку звали Иваном, как и меня. Чтобы не было путаницы, я буду звать его на английский манер Джоном. Джон не был глуп. Физически парень был развит лучше меня. Если вычесть из него меня, то получится именно то, чего Саше не хватило во мне. Он не имел к нам никакого отношения, единственной его задачей было духовно отдалить Сашеньку от Виктора, от Олега и от меня.

По иронии судьбы или чьему-то расчёту Джон оказался двоюродным братом Виктора. Братья были друг к другу равнодушны, каждый терпел другого. Виктор морщился, когда заходила речь о Джоне, так как уже догадывался, что происходит, и благоразумно не вмешивался в то, что изменить был уже не в силах. Просто терпел, он даже не захотел намекнуть в чём дело, я бы вряд ли поверил, а ему бы это стоило жизни.

Виктор ждал, ждал до последнего, и дождался с точностью до секунды.

Виктор угадает момент, когда нашего общего могущества будет достаточно, чтобы успеть сказать мне всё, что он знал, и не погибнуть, пока всё будет не сказано. Тогда нас уже будут уничтожать в открытую, маскировки не останется, терять будет нечего, а пока мы были лишь группой подозреваемых из многих прочих, которых «опекал» мой вечный визави. Надо было молчать и терпеть.

Виктор молчал и терпел.