Я - Божество

- ДАЙ МНЕ РУКУ! - прошептал Виктор, а его зрачки стали настолько широки, что я невольно испугался и схватил протянутую руку, она была ледяная.

Виктор зажмурился, помедлил, и нажал на курок.

Снова сухой щелчок.

Теперь он дышал, как после длительного забега.

Я смеялся:

- У тебя же там не боевые.

Виктор пропустил мои слова мимо ушей и пожаловался:

- В себя стрелять гораздо труднее, - смахнул капли пота со лба.

Я не знал, как показать разочарование и возмутился:

- Что с тобой? Олег ещё мог бы такие шутки, даже не шутки, а глупости, вытворять, но ты! Не пойму, зачем ты меня напугал в первый раз, а чего ты хотел добиться своим вторым действием, и вовсе не возьму в толк!

- А если это была вторая осечка? – спросил Виктор, постепенно обретая утраченное хладнокровие.

- Тогда и третья тоже будет осечкой, и четвёртая, и пятая, пока не вставишь нормальный заряд.

Виктор протянул пистолет.

Я взял, пистолет был влажным и скользким от пота.

- Направь его... - он оглянулся в поисках цели, - на телевизор и стреляй.

Я фыркнул, прицелился в телевизор и нажал на курок – раздался острый, оглушительный в малом помещении хлопок, телевизор с гулким звуком дёрнулся, белёсый туман полыхнул во все стороны. Я зажмурился. Когда вновь открыл глаза, то обнаружил, что пуля не только пробила кинескоп навылет, но и вонзилась в стену, пахло порохом, а гильза громыхала по паркету, и звенело в ушах.

Пока я в шоке обдумывал произошедшее, Виктор деловито залез под стол.

- Значит, ты стрелял… - Виктор уже поднялся на ноги и, не дав договорить, сунул мне в руки гильзу, на которой я разглядел три вмятины: первую от выстрела в меня, вторую – в Виктора, третью – в телевизор.

Пока я разглядывал взорвавшийся кинескоп, Виктор спешно чиркал в тетрадке, перелистывая сложенные листы, схемы, дописывая чудные каракули, потом поставил сумку на стол, сложил в неё тетрадь, забрал оружие, который я продолжал сжимать в руке, разрядил и убрал за пазуху, а обойму - в задний карман брюк.

- Проводишь? – с этими словами он направился в коридор.

Я замешкался, а когда нагнал, Виктор был уже в куртке, меховой шапке и топтался в прихожей.

- Прощай, - он обнял меня, от него пахло одеколоном.

- Что будет дальше? – задержал я его.

- Нас уничтожат по одному, - был сухой ответ.

- Зачем? Кто? Что можно сделать?

- Разбираться тебе, ты у нас самый главный.

- Я?

- Да, - Виктор повернулся, отпер дверь и приоткрыл.