Я - Божество

Приятно было бы надеяться на свойственную Александре бесшабашность, но если судить здраво, то о каком легкомыслии может идти речь, когда на кону жизнь?

Вдруг Александры след простыл не только для меня, но и для нашего могущественного врага? Можно ли то же самое сказать и о Маше? Нельзя сбрасывать со счетов и Виктора, мир праху его, но прошлое умственное могущество нашего монстра логического мышления настолько неоспоримо, что следствия его планов могут оказывать грандиозное влияние на сегодняшнее бытие. Если он боялся моего желания уничтожить Машу, то мой страх перед этим вдесятеро сильней только оттого, что этого боялся Виктор.

Если он выстроил хитроумную сеть, то дичь, которая должна быть поймана, окажется пойманной, а будет ли Виктор жив к тому моменту или нет, значения не имеет.

Оставалась одна радость, если он знал нашего врага, то тому стоило не меньше моего опасаться Виктора.

Не является ли затишье результатом действия, произведённого посмертными признаниями Виктора, которые стали известны тому, кто пытается уничтожить нас?

На днях я вспомнил о произведении братьев Стругацких "За миллиард лет до конца света", чья сюжетная линия общей картиной чем-то напомнила нашу ситуацию.

В романе были и отличия, но это частности. Несмотря на кажущуюся непохожесть сюжетов наши книжные коллеги по беде были поставлены авторами в сходную ситуацию, когда неведомое всемогущественное естество стремится их уничтожить.

Мотив-то не нов: если вдуматься, то каждый человек с детства имеет дело с подобной силой, называемой реальностью.

Каждый на протяжении собственного существования ведёт битву не на жизнь, а на смерть.

Враг человека неизменно побеждает - приходит старость и смерть.

Поражение приходит само собой, приносимое ветрами времени.

Этот враг невидим, неслышим, непознаваем, неподвластен разуму.

Этот враг - его величество, обычный ход вещей.

Религии, сказки, былины облекали таинственного врага маской божества, дьявола, иных магических существ. Наука, теории, гипотезы называют это энтропией, законами природы.

Но тщетно, непознаваемое таковым и оставалось.

Сегодня, здесь, сейчас есть я, который в случае победы даст ответ на поставленные вопросы и воздаст каждому по делам его.

Наш враг - это воплощение неустроенности мироздания.

Как порой невыносимо быть одному!..

...А если я захочу пойти на сделку?

Неужели невозможен компромисс?

Я готов выслушать условия!

Если есть предложение, должен быть и спрос.

- Эй, ты слышишь меня? - выкрикнул я отчаянно.