Дары Пустоты

Над всей этой провинциальной красотой возвышалась громадная гора, скалистой стеной уходя к небесам.

Уже было за полдень когда они появились около ратуши, где жил и работал городничий.

— Господин Кобиас — отличный человек. Иногда бывает суетлив, но в целом… — Селий довольно протянул, оглядываясь назад, затем остановился и помахал рукой.

Молодая девушка с приятным овальным лицом и чёрными кудрявыми волосами, которые незатейливо торчали из-под сатинового платка, помахала энергично и поспешила навстречу. Кельнан поёжился и отвернулся.

— Привет, — сказала она весело. — Какими судьбами?

— Привет. Мы шли в ратушу к Кобиасу, — ответил Селий, немного настороженно глядя на Кельнана, словно ожидая его вступления в разговор, но такого не последовало.

— Оу. — Девушка с любопытством глянула на Микелу, а затем на кислое лицо Кельнана.

— Жанеса, это новый надзиратель, Микела, — квакнул Селий, прервав неловкую паузу.

В воздухе витала какая-то невесомая сдержанность. Микела немного поклонился ей и она кокетливо улыбнулась.

— Ещё один холостой красавчик в нашем городке, — пролепетала она, подняв чёрные ресницы на него. — Какая удача!

— Иди флиртуй в своей таверне, а смотрителей оставь в покое! — взорвался Кельнан, выступая на переднюю линию.

Селий и Микела вздрогнули и уставились на него, но Жанеса нисколько не обиделась такой грубости, а наоборот, ухмылка триумфа появилась на её губах: задеть Кельнана у неё получилось.

— Да что ты Кель, — усмехнулась она. — Кто тебе хвоста накрутил?

Кельнан буркнул что-то вроде “не твоё дело” и отошёл от них.

Жанеса пожала плечами и хищно улыбнулась.

— Приятно познакомиться, Микела. Приходи сегодня в таверну, посидим, — проворковала она и недвусмысленно подмигнула.

Когда девушка ушла, смотрители пошли дальше к ратуши, но с мёртвым молчанием. Кельнан с кислым лицом проводил их, сухо попрощался и ушёл. Надо заметить, в том же направлении, куда пару минут назад отправилась Жанеса.

Перед ними предстало широкое низкое деревянное здание с резными ставнями и перилами.

Две старые ели росли по обе стороны от ратуши, укутанные белыми пледами из снега. Возле входа торчала огромная доска для объявлений, многие из которых были потрёпаны ветром. Одно объявление всё же выделялось новизной и сообщало о предстоящем празднике весны, Огневицы.

— Всего две недели до Огневицы, — промычал Селий и ткнул в алый листок бумаги, на котором вырисовывались восемь огненных букв, и потёр замёрзшие ладони. — Наконец-то.