Призраки не умеют лгать

Ведь это единственное, что он мог предложить сейчас. Единственное, что она, возможно, примет.

– Послушай. Я должен тебе кое-что сказать, – заговорил псионник, когда она затихла. – Я не хочу, но должен. Вчера, – она замерла, окаменела в его руках, – вчера я вёл себя не лучшим образом. И дело не в словах. Я готов подписаться под каждым из них. Добиваться признаний – моя работа. Просто я сорвался. Повёл себя, как стажёр, впервые столкнувшийся с жертвами. Это недопустимо. И за это прошу прощения.

Она пошевелилась, подняла голову и посмотрела на Дмитрия с удивлением.

– Вы же не знали.

Она ещё его оправдывает. Он убрал руки. Он не вправе касаться её, не заслуживает.

– Привязку проведут сегодня, – сказал он будничным тоном и посмотрел куда-то поверх её головы.

– Она…

– Она будет против. Поэтому тебе лучше уехать, иначе атака может повториться.

Девушка вскинула руки к груди, инстинктивно пытаясь нащупать кад-арт.

– Пока рядом… пси–специалист, – Дмитрий чуть не сказал «я», – тебе ничего не грозит, но на всякий случай держи.

Он вытащил из внутреннего кармана её зеленоватый сапфир.

– Сопротивляемость я повысил на пять онн, – Станин поднял воротник, стараясь унять внезапный озноб, то ли от ветра, то ли от решения, которое принял, – Не хочешь пока навестить родителей?

– Хочу. Очень, – глаза Лены загорелись надеждой и благодарностью.

Скотина, ты Демон!

До города, где жили родители Лены, они домчались за четыре с лишним часа. Большую часть пути девушка проспала. Оно и к лучшему, слишком уж глубоко залегли тени под её глазами.

Старый Палисад - большой город, по сравнению с Вороховкой, и маленький по меркам Заславля, хоть и столица области. Дмитрий ни разу здесь не был, пришлось будить Лену, чтобы она указывала дорогу. Прав у неё не было, поэтому они немного покружили по улицам, так как там, где легко прошёл бы пешеход, либо висел кирпич, либо знак, запрещающий поворот. Обычно в таких случаях он очень раздражался, но не сейчас. Алленарии можно было всё, даже ошибаться.

Дмитрий припарковался на стоянке для сотрудников больничного городка.

Охранник, попробовавший было возмутиться, вовремя заметил продемонстрированный муляж кад-арта и заткнулся. То же самое было и с молоденькой медсестричкой, полной решимости не пустить посторонних в отделение реанимации. Со страшными псионниками предпочитали не связываться.

Больничные коридоры пахли хлоркой, лекарствами и отчаянием. Запах цеплялся за одежду, въедался в кожу, пропитывал и наполнял горечью.