Призраки не умеют лгать

Рядом сидела Варисса, между мной и незваным гостем.

– Не шевелись, – она провела мне по лицу чем-то влажным. – Скорую вызвала, и имперский корпус. Ишь до чего дошли, средь бела дня девчонок резать начали. Ууу, ублюдок, – зло выругалась она, ногой пнула лежащего.

Весь плащ был обсыпан мелким зелёным крошевом. В таких бутылках продают самый дешёвый портвейн, Сёма их просто коллекционирует. Собрал столько, что в комнате уже не помещаются. Вот и выставляет потихоньку в коридор возле своей двери.

– Он псионник, – прошептала я, чувствуя, как боль снова начинает завладевать телом и сознанием.

– И что? – бабка была непоколебима, – Значит ему всё можно, да?

Коммуналка быстро наполнилась людьми – врачи, люди в погонах и, по-моему, ещё кто-то. Стало шумно. Бабку куда-то увели в сопровождении конвоя. Судя по голосу, клятвенно обещавшему показать служивым, как надо работать, Варисса осталась довольна.

Мной занялись врачи. Укола я не почувствовала. Боль затихла, и стало хорошо. Дурацкий скулёж, ввинчивающийся в голову, исчез, оказалось, хныкала я.

Все вокруг плыло и шаталось, создалось впечатление, что лежишь на волнах. Люди в белом то и дело склонялись к лицу и постоянно говорили смешными непонятными словами. Что-то о кровопотере, кубиках, давлении. Всё стало отрывочным. Грязно-серый потолок с выпуклыми уродливыми сварными швами. Длинные коридоры с неровным полом. Много белого слепящего цвета и короткая острая боль, пробившаяся даже сквозь болеутоляющее.

Нож вытащили.

Но наутро было такое ощущение, будто врачи, долго не думая, зашили рану вместе с лезвием. Горло было в относительном порядке – лёгкая хрипота, больно глотать и жуткий синяк на шее. Вот, собственно, и всё. Легко отделалась.

Звонила бабушка. Добрые люди ей сообщили о случившемся. Вызвалась приехать, но я отговорила её же словами, в том смысле, что толку от жалости и переживаний не будет.

Волнуясь за Вариссу, я ждала прихода следователей корпуса. Но пришли совсем другие люди.

Вернее, пришёл. А я думала, мы попрощались навсегда.

Демон. Как всегда, небрежно одетый, светлые волосы растрёпаны, то ли от ветра, то ли причесаться забыл. Отросшая щетина отливала рыжиной, серые глаза запали. Очередная ночь без сна?

Псионник пододвинул стул и сел, так же не отрывая от меня взгляда.

– Как ты?

– Нормально, – пожать плечами не позволила тугая повязка. – А как ваш… твой сотрудник?

Он запрокинул голову и потёр лицо ладонями.