Портниха

- Хорошо, - ответила клиентка. – Такой срок меня устраивает.

Я указала ей на одно из кресел, и она послушно в него опустилась.

- Какого фасона вы хотите сорочку?

- Видите ли, ночнушка нужна не мне, а моей дочери. Вот, - женщина вынула из сумочки маленький лист бумаги и протянула его мне. – Здесь указаны ее размеры.

- Почему же вы не привели дочь с собой?

- Она… не совсем здорова. И я не хочу лишний раз ее тревожить. А рубашка ей нужна особенная. Дело в том, что в конце этой недели дочка отправляется на лечение в клинику, а по тамошним правилам пациентка должна обязательно иметь широкую ночную сорочку.

Причем такую, чтобы на ее горловине была пришита специальная тесемка. Я принесла эту тесемку с собой.

Клиентка снова открыла сумку и достала из нее длинную голубую ленту. С подобными лентами я работала не раз. Обычно такую тесьму используют, дабы укрепить некоторые слабые участки одежды. В частности, ее пришивают на смирительные рубашки, чтобы те, на кого их будут надевать, случайно (или не случайно) их не порвали.

- Правильно ли я поняла? Вам нужна… специализированная одежда?

- Не совсем, - грустно улыбнулась женщина. – Не думайте, моя дочь не сумасшедшая. Хотя многие наши знакомые считают иначе. Мила просто другая. Не такая, как все. У нее аутизм, в достаточно серьезной форме.

Аутизм.

Как странно. Я слышала, что им чаще страдают мальчики.

Помнится, когда моя Элана была маленькой, в детском саду, который она посещала, была секция для «особенных» детей, чьи родители не имели возможности оплатить магическое лечение их психического здоровья.

Был среди этих ребят мальчонка с аутизмом. Рыжий, очень худенький. Он всегда, даже в помещении, носил кепку с длинным козырьком – плохо переносил яркий свет и категорически не любил резкие звуки. Еще он каждый раз долго и жалобно плакал, когда родители приводили его в садик. А потом садился в уголок и целыми часами раскладывал ровными рядами пластиковые кубики. Ни с кем не играл, ни на кого не смотрел, ни с кем не разговаривал, кроме, разве что, старенькой нянечки и педагога-психолога, которые чем-то ему нравились.

Других обитателей детсада он к себе не подпускал. Стоило кому-нибудь «неугодному» нарушить его личное пространство, с рыжиком случалась истерика.

Я сама неоднократно видела, как во время прогулок этот мальчик сидел отдельно ото всех и с сосредоточенным лицом перебирал камни, палочки, пожухлые листья. Ни с того, ни с сего он мог вскочить на ноги и начать кружиться, как волчок.