За марсианскими туманами

 – Что опасного, если все узнают о жизни на Марсе до нашего появления? Только у верующих появятся вопросы к церковникам, но, думаю, те быстро найдут объяснение. Это естественно, ведь сохранились же русла высохших рек и минералы, которые образуются только благодаря воде!

– Карина, дорогая, я уже сказал: мне известно немного. Правительству, конечно, на руку, если религия останется орудием, усмиряющим массы. Думаю, дело вовсе не в сокрытии правды от верующих о марсианских формах жизни и инопланетном разуме… Здесь нечто иное, и тебе предстоит это выяснить.

Но Карина уже не слушала. Она доедала салат и поглядывала в окно.

– Могу я поинтересоваться, о чём ты думаешь? – спросил генерал.

– О Красной планете, конечно, – ответила Карина. – И о том, что я не ношу красное…

Карина улыбалась, но на самом деле пыталась справиться с обрушившейся на неё информацией. В голове бушевал ураган и мешал аккуратно развешать факты на тонкую нить рассуждений. Словно бельё на ветру, они вырывались, скручивались, хлестали по лицу.

«Неужели дело в успехе моего романа? А что, если это тот же злоумышленник?»

Слова деда объединили события одной причиной, ещё туманной, похожей на предположение.

«Хотя, возможно, здесь и нет связи. Всего лишь моя воспалённая фантазия».

– Когда ты сказал, что Лао Хан выбрал меня ещё до предложения Марселя, я почему-то вспомнила о погроме в квартире, – решилась рассказать Карина.

– О погроме? Почему я не знал об этом?

– Ничего же не взяли, – попыталась оправдаться она. – Зачем беспокоить тебя по пустякам? Обычное дело в Москве…

– Это случилось недавно?

– Сразу после того, как мне вручили литературную премию. Вернее, я так думала, но сейчас поняла: вломились ещё до того, как новость о лауреате появилась в прессе. На случайный выбор не похоже, ничего ценного не пропало.

– Возможно, то, что не кажется ценным на первый взгляд, – предположил генерал. – Сохранилась видеозапись погрома?

– Домового заблокировали…

Карина стала перебирать в памяти вещи, которые могли бы представлять хоть какую-то ценность. Она дорожила рюмочкой из муранского стекла, которую нашла, плавая с аквалангом по затонувшей Венеции, но сувенир не тронули.