Академия Тьмы и Хаоса

По ее интонации вполне можно было предположить, что она оправиться за грань и выскажет вредному фамильяру все, что она о нем думает. Арна сможет.

Ведьма зачитала призыв. С минуту ничего не происходило, а потом сиреневое пламя на остриях звезды взвилось до потолка.

- Ничего себе! - счастью подруги не было предела.

Полноводной рекой оно устремилось к центру, смерчем взвилось, показывая как ему тесно в рамках линий. Сверкнуло и пропало. А на его месте, на полу была змея.

- И что все? - несколько разочаровалась ведьма.

Словно издеваясь змей, медленно распрямил крылья.

- Поздравляю, - тихо произнесла древа. - Кому интересно страница триста шестьдесят восемь.

Да это же самый конец учебника. Где находятся редкие фамильяры.

«Зойкалор - страж, привратник тот, кто стережет грань и тот, кто помогает находить тропы за грань, созданье из дыхания грани».

«И все?»

- А как его подчинить?

Перевернула страничку, а там конец учебника.

- Сначала шляпу свою съешь, а потом подчинишь меня, - язвительно отозвался змей, на недоуменный взгляд, Арны в учебник.

- Он говорящий, - ахнула ведьма.

- Мы все говорящие, - парировал змей.

«О да, они стоят друг друга!» - хихикнула я.

- Арна, бери змея. Эмили, следующая.

Змей, расправив крылья, и подлетел к ведьме. Взять себя в руки не дал, но приземлился прямо на ее стол.

Ой! Я же следующая. Вдох-выдох ничего волноваться.

«Я смогу призвать фамильяра!»

Зачем-то залезла в карман платья. Рука нащупала цепочку.

«Я же точно помню, что не брала ее», - нахмурилась я.

- Эмили, ты заставляешь нас ждать, - поторопила меня дрэва.

- Да-да иду, - пробормотала я.

Пока не до цепочки.

Взяв учебник, на ватных ногах поплелась к пентаграмме.

«Эмили, у тебя все получится!» - напутствовала я саму себя.

Провыв призыв, словно призрак, донимающий убийцу. На углах звезды зажглись маленькие белые огоньки. И я закрыла глаза.

Что-то с дребезгом упало, а потом восторженный вскрик Арны:

- И я себе такого же хочу-у-у!

«Кого?»

Любопытство заставило открыть правый глаза, а увиденное раскрыть их пошире, и ущипнуть себя.

В центре пентаграммы в хлопьях пены и закрывая низ переда мочалкой, стоял мужчина. Не старше двадцати восьми лет. Льняные волосы облепили шею, в серых глазах недоумение, удивление и скорая расправа за идиотскую выходку. А пена только подчеркивала рельеф мышц.

Учебник выпал из ослабевших рук. В глазах появилось желание: «объяснить как же я нехорошо поступила».