Кровь и песок

Выдавали желание только слегка подрагивающие ноздри и сила его, что заколола знакомым холодом в кончиках её пальцев.

— Демоны не принимают участие в подобных ритуалах. Я не твой жрец. И не твой слуга.

Астарта вскинула голову.

— Это мой ритуал, и мне решать, кто участвует или нет, — а потом, прижавшись к его груди, горячо зашептала. — Соломон недостоин. Ты был со мной всё это время. Не слуга, не жрец, а некто совсем иной… Так, послушай же меня, демон, — привстала на цыпочки, обхватив его лицо ладонями. — Умри со мной сегодня и возродись на рассвете.

Сгори со мной и воскресни из остывшего пепла. Я умерла и стала Астартой. Ты умер и стал Астаротом. Так умри со мной этой ночью и с первыми лучами восстань. Я вновь как Иштар, а ты как мой божественный супруг. Ты сказал в Египте, что упадешь вслед за мной в Бездну? Так рухни же в эту первозданную тьму вместе со мной…

Сдерживаться больше не имело смысла. Он впился в мягкие губы грубым и жадным поцелуем. Подхватил её и не сразу заметил расстеленное на полу покрывало.

— Туда, — указала ему богиня, и демон с несвойственной ему осторожностью уложил её на мягкую ткань.

Астарта лишь улыбнулась, когда он стянул с себя одежду и с почти звериным рыком навалился на неё сверху. В полумраке глаза его горели ярко, и она чувствовала, как вместе с желанием проснулась и его сила. Дикая и первобытная, стирающая всё человеческое в нём.

В такие моменты, когда им овладевал этот хаос, ей думалось, что, наверное, так раньше и было. В те самые первые времена, когда звериное преобладало над людьми и богами, когда между ними не было никаких различий…

Они сотни раз занимались любовью до этого, но сегодня, в мягком лунном свете, на расстеленном покрывале в пустом храме, они по-настоящему стали единым целым.

Его сила перетекала в неё, заполняя каждую клеточку её тела. Гулкое эхо подхватывало их стоны, разнося по пустому залу. И когда он обессиленный упал рядом с ней, Астарта еще чувствовала его холодную первозданную мощь, текущую сквозь её вены. И от этого ощущения кружилась голова, а на губах оседало послевкусие вод Тиамат.

И храм отозвался этой силе.

Астарта ощутила, как всё вокруг оживало, словно бы пробуждаясь от долгого и крепкого сна. Это была её земля, её стены и крыша, под которыми законы других богов не будут властны. Место, где ей снова будут приносит жертвы и петь священные гимны. Она закрыла глаза, чувствуя, как и её сила пробуждается. Горячая и соленая, как кровь, с резким металлическим привкусом.