Кровь и песок

Хотелось чего-то совсем другого.Они играли в людей, и сперва ей это нравилось. Поселились в небольшой деревне на берегу моря, не рассказав никому о своей истинной природе. Демон устроился к местному торговцу и охранял его в поездках в город. Дороги были в то время неспокойные. Астарта же пыталась приноровиться к совершенно иной жизни без слуг и любовников.Несколько лет пролетели незаметно. Но всё чаще она замечала, как он смотрит на свой меч, и гадала, сколько её воин еще выдержит без битв, крови и песка, без гущи сражений, где он позволял себе становится самим собой? И сколько она сумеет прожить, не думая о том, что где-то там в дворцах есть люди, чья власть и деньги позволят ей возродить культ Иштар и обрести былое могущество? Недолго, как оказалось.

В ту ночь он вернулся из очередной поездки, обнял её, еще сонную, нежно поцеловал, и она прижалась к нему в ответ… А после Астарта удобно устроилась рядом, по привычке закинув на него ногу. Коснулась его шрама на плече и почувствовала, как он накрыл её ладонь своей, сжал легонько пальцы. — Ты когда-нибудь думал о том, что будет, когда смертные перестанут нуждаться в демонах?Он кивнул, не открывая глаз. Усмехнулся.—  Будет, наверное, не самое плохое время. Никаких приказов и печатей, полная свобода…— А о том, что когда-нибудь станешь свободен и от меня? — тихо спросила Астарта. — Представлял, что будет, когда тебе станет не к кому возвращаться?Демон резко открыл глаза, глянул на неё, и Астарта почувствовала, как он сильнее стиснул её руку. Ответил не сразу.— Нет… — глухо произнес он наконец. — Об этом я стараюсь не думать. Очнулся он от яркого солнечного света, бьющего прямо в глаза. Разлепил веки и изумленно уставился на светлый потолок. Потом перевел взор на огромное окно, за которым простирался до боли знакомый пейзаж: крыши храмов, узкие улочки, загруженные в такой час людьми, дворец на холме и светлые стены, окружающие город. Демон изумленно выдохнул: он находился в Вавилоне.Еще раз обвел взглядом светлую комнату, в которой стояло несколько кроватей. Но он был здесь единственным, лежа на самой крайней у окна. С улицы доносился гомон и отголоски музыки с главной площади. Приподнявшись на локтях, демон сделал глубокий вдох горячего воздуха, пропитанного теплом щедрого солнца и сладкими благовониями из соседнего храма. Казалось, в прошлой жизни, столь далекой, где над ним властвовало иное имя, он жил и служил людям Вавилона.— А, вижу, ты проснулся.