Тайна двух

Механическая женщина остановилась у стеклянных дверей заднего двора.

— Прошу, льери Финли. Господин Файтен ожидает вас.

Профессор сидел в кресле на маленькой террасе с видом на сад. Одет он был в такой же черный костюм, как и на похоронах, только жилет был стального цвета с едва заметными узорами в виде звездочек, напоминавшими карту ночного неба. Мужчина поднялся ей на встречу.

— Какой приятный сюрприз, льери Финли. Я рад видеть вас, — он сделал пару шагов ей на встречу и поцеловал руку.

Набриолиненные волосы и лаковые туфли сверкали почти одинаково. — Прошу за стол, я как раз пью чай. Надеюсь, вы составите мне компанию.

К удивлению Мадлен, чашки не напоминали черепа, и кресла не были из костей. За круглым столиком, застеленным накрахмаленной скатертью, стояли три кованых узорчатых кресла с подушками в цветочек. Белоснежный фарфор чашек украшала лишь тонкая серебряная каемка.

Из чайника, который взяла в руки механическая женщина, лился ароматный чай, и на красивом блюде расположились очень аппетитные на вид тарталетки с сыром, паштетом и оливками.

— У вас очень необычный сад, — заметила Мадлен, когда механическая служанка неслышно исчезла в доме.

Перед террасой располагался маленький круглый фонтан, а от него дорожками-лучами в разны стороны расходились абсолютно одинаковые аллеи с розами.

Отличались только цвета: аллея красных роз, розовых, желтых, белых.

— Это мое изобретение, — улыбнулся профессор. — Я в прошлом занимался артефакторикой, и это, знаете ли, накладывает свой отпечаток. Люблю, когда все систематично, ровно и четко. Когда знаешь, где и что. Все работает стройно, как механизм...Как часы. Хотя, так оно и есть. У меня в доме совсем нет слуг. Все само подрезается, орошается, удобряется, убирается и сжигается.

Это не дом, это — царство победивших механизмов, — голос его с каждым словом становился все торжественнее, пока не стал походить на ораторскую речь.

Мадлен поежилась, как от холода. Жизни в этом доме и саде и вправду словно бы не было. Она представила, как могла бы стать хозяйкой в таком доме, и поняла, что ей здесь места нет.

— Впрочем.