Песнь Ветров

Тень не сомневалась: свети Незрячий в полную силу, ей бы не удалось пробраться в город.

Искусству скрываться в тенях, сливаться с ними, учили всех дочерей Великой богини. Это было знание, дарованное им Нанной — властительницей беззвездного неба, матерью и олицетворением плодородной земли, покровительницей рождения и смерти. Знание, которое они тщательно оберегали и хранили, подобно редкому сокровищу, не раскрывая тайн никому из чужаков. Про Тень говорили, что тьма сама к ней льнет, что тени ластятся к ней, скрывают под своим покровом, что девочка рождена с даром Нанны.

Но Тень родилась не только с даром Нанны, но с родимым пятном, точно таким же, с каким была рождена и Ханна. Их разделил всего день. Один день, решивший их судьбы, перечеркнувший всё. И Тени, той, что родилась позже, положено было встать за плечом Ханны, стать её Стражем, защищая до конца своих дней. Закон старый, как сам мир. И не им, простым смертным, его нарушать.

Всё могло бы быть иначе, родись она первой. И ведь когда-то она почти оставила Ханну, бросила всё, переступив через себя и древние законы.

Но об этом лучше не вспоминать. Она попала в лапы к зверю, и ей повезло выскользнуть невредимой, оставив зверю шрам на память.

Зверь не забыл этого. Тень тоже.

Тень выскользнула из темноты и осторожно двинулась к главной площади. Услышав голоса, сразу же скользнула обратно, в объятия мрака. Несколько файеров прошли мимо, и спустя несколько тэ площадь, залитая бледным светом, снова опустела. Увидев Ханну, Тень сразу же бросилась к ней.

Жива. Слава Нанне, жива.

Однажды она мечтала о том, чтобы Ханна умерла. Тогда Тень стала бы свободной от долга, тяжелым камнем тянущим её вниз. Всё, что угодно, лишь бы не следовать за ней, подобно настоящей тени, не мучиться мыслями, что бы могло быть, родись она раньше, не гадать, каково это стать свободной. А потом Ханна оказалась при смерти, горячий пот пожирал её тело, и знахарки Урда, самые мудрые и искусные, сказали, что она может не пережить ночь. Они ушли, а Тень сидела у постели Ханны, смачивая её лоб прохладной водой.

И тогда она поняла, что не хочет, чтобы Ханна умирала… От судьбы не убежишь, призналась она себе, и больше не пыталась противиться воле богини.

— Тень?

Она кивнула, а затем глянула на стянутые запястья Ханны, на веревки, впившиеся в кожу до крови.

— Я освобожу тебя, и мы вместе покинем Мар’ри, — тихо произнесла Тень, а затем обнажила кинжал.

— Нет.

И это внезапное «нет» заставило её удивленно взглянуть на Ханну.