Песнь Ветров

Элазар нисколько не сомневается, что Тень придет за своей сестрой, но говорить это Ханне он не собирается. Пусть помучается в ожидании. Она это заслужила.

Они гнали слутов, не жалея, пятнадцать восходов: и день, и ночь, делая короткие привалы. На шестнадцатый день один из ящеров свалился замертво. Нэтанелю пришлось пересесть к Элазару, и отчаянная гонка со временем продолжилась. В одной из деревень, которых становилось все больше и больше с приближением к Урду, им удалось обменять часть съестных запасов на новую одежду.

И не было большего удовольствия для Элазара, чем сбросить лохмотья, в которые превратилась его одежда из Ар’акшарака.

На двадцать первый восход, за день до восшествия нового царя , они достигли Урда. Уже смеркалось, и загорелись огни на стенах города. И Элазар выдохнул с облегчением. Успели. Слава богам успели.

Он боялся, что время утечет быстрее, что дорога будет опаснее, но путь был легок и быстр. Вероятно, боги присматривают за ними. Но больше, чем мысль приехать в город после коронации Сендера, другое пугало Элазара.

Он постоянно тянул руку к груди, касался пальцами грубого шрама, отчаянно боясь, что сейчас, вот-вот, грудь пронзит знакомая острая боль. Но боли не было. На одном из привалов он попытался разжечь пламя Энтару на ладони, однако огонь так не появился, а пальцы свело от боли.

— Может, дар еще вернется, — тихо произнесла Тень, наблюдая за тем, как Элазар, морщась от боли растирает ладонь. — Может, необходимо время.

Элазар только покачал головой в ответ.

Боги ничего не делают просто так. Быть может, Эрр исцелил его сердце, но забрал дар Энтару. Может, это стало платой за исцеление. Но даже если так, главное, что он жив. Пусть без пламени Энтару, но жив.

Ворота в Урд были закрыты, и они расположились вместе с остальными ожидающими неподалеку от стен города. Среди ожидающих были в основном торговцы. После завоевания файерами, после того, как Элазар снял запреты на торговлю и снизил пошлины, в столицу Ниппурии потянулись караваны, груженные всевозможными товарами.

Город постепенно оживал, сбрасывая с себя оцепенение и запустение, которые сковали его при правлении Матери и её сестер.

Им удалось найти место неподалеку от жарящих еду купцов, которые шумно что-то обсуждали, сидя вокруг костра. С их стороны ветер принес головокружительный запах жаркого и пряного вина, и Элазар тряхнул головой, стряхивая наваждение. Он засунул в рот кусок засушенного безвкусного мяса и перевел взгляд на возвышающийся Урд.