Песнь Ветров

Он уже оделся и разослал слуг с утренними поручениями, когда к нему постучался командир Ступающих.

— Господин, вы меня вызывали?

— Да, — кивнул Элазар. — Собирай Ступающих. Сегодня я покидаю Урд и отправляюсь в Эрриду.

Кир осторожно спросил:

— Могу ли я узнать о причине столь внезапного отъезда, повелитель?

Тот хмыкнул и кивнул, вновь отворачиваясь к окну.

— Меня ждет в Эрриду одно незаконченное дело. То, что я должен был сделать многие прохождения назад.

Кир ушел, поклонившись. И Элазар вновь перевел взгляд в раскинувшейся перед ним Урд, а затем прикрыл глаза, вспоминая слова, которые то ли приснились ему, то ли действительно были сказаны ею перед уходом.

Береги себя, Зверь.

А спустя тэ произнес едва слышно, одними губами:

— И ты береги себя, лоат.

XX (эпилог)

В руке он стискивал масляную лампу. Огонь Энтару так и не вернулся, и Элазару подумалось, вероятно, никогда уже не вернется. Пламя бога угасло в нем навсегда.

Он сделал шаг в темное небольшое помещение и поднял лампу повыше, разглядывая знаки и символы на стенах.

В углу стоял массивный каменный саркофаг, и Элазар осторожно коснулся его пальцами, чувствуя под кончиками холодный камень. Простых смертных принимал огонь, их тела сжигались, а ветер развевал пепел. Но они, дети Энтару, хоронили себя в расписных гробницах и каменных саркофагах, чтобы вступить в царство Тэрсе наравне с богами.

— Я надеюсь, тебе нравится, Эрн, — Элазар поставил лампу на пол, сам же застыл возле саркофага. — Завтра жрецы запечатают гробницу святыми печатями.

И ты наконец сможешь вступить в царство Тэрсе, брат, как и полагается потомку Энтару.

Он приказал откопать его кости и похоронить достойно. Похоронить в гробнице, которую сперва вытесали для него, умирающего царя.

— Я… я тебе много не сказал тогда. И надеюсь, что ты услышишь меня. Я никогда не испытывал к тебе ненависти, брат. Никогда. Раздражение, да. Зависть, но не ненависть. Ты родился первым, и я думал, как же это несправедливо, как же боги жестоко пошутили надо мной… Тебе они даровали корону, а не мне… — он сделал глубокий вдох.

— Мне было проще думать, что ты слаб и жалок. Но дело в том, что ты был просто другим. Ты всегда мыслил иначе, видел всё иначе… А я думал только о себе. И я не пытался понять тебя, Эрн. Мне было проще оттолкнуть тебя, нежели признаться себе, что ты мне был дорог... И я надеюсь, брат, что ты обретешь заслуженный покой. И, возможно, мы с тобой еще свидимся в чертогах Тэрсе. Прощай, Эрн, царь файеров.