Шепот

Наверное, из-за того, что девушка бежала откуда-то, ее короткие светлые волосы непослушно падали на лицо, и оны безуспешно пыталась их поправить.

— Чем я могу вам… — барышня опешила, узнав в кобольде старого знакомого. — Дикин?

К сожалению, у маленького существа была плохая память. Из старой компании Элианы он помнил только грубого полуорка, который то и дело косился на кобольда. Наверное, эту девушку он повстречал, когда Элиана привела его в академию перед отъездом в пустыню.

— Ты не помнишь меня, — ответила за него девушка.

Девушка добродушно улыбнулась кобольду и впустила в дом. Осторожно зайдя внутрь, Дикин ахнул. Обстановка преобразилась так же, как сам дом снаружи.

— Да, мы решили продолжить благородное дело Мастера Дрогана, — подметила Миша. — И кстати, очень успешно.

— Мастер Дроган наверняка гордится вами, где бы он ни был.

— Миша, кто там? — донесся сверху грубый мужской голос. С лестницы сошел полуорк.

— Здравствуйте, — потупился Дикин. — Я… я…

— Ксанос, ты напугал его! — нахмурилась Миша. — А я погляжу, твоя речь значительно улучшилась.

— Я много где побывал, и многому научился.

— Рада, — девушка резко стихла, заметив некую печаль в глазах маленького существа. — Но это, должно быть, не просто визит вежливости. Что стряслось?

— Элиана, — выдохнул кобольд.

— Что? Ты ее видел? Где она? — встревоженно выкрикнул Ксанос, угрожающе нависая над испугавшимся кобольдом.

— Ксанос, прекрати! — Миша одернула друга. — Не надо на него так налетать. Он все расскажет. Дикин, прости его, просто мы беспокоимся о ней. Она так и не вернулась домой. Мы не знали, что делать, где искать ее.

— Ей было очень плохо после смерти Мастера Дрогана. Она чувствовала себя виноватой, поэтому не хотела возвращаться. После завершения нашего дела, я покинул ее, а совсем недавно мы вновь встретились и работали над одним очень важным заданием, но…

— Но? Отвечай, кобольд! — вновь вспыхнул полуорк.

— Элиана просила не говорить вам, где она. Лишь передала письмо, — Дикин с осторожностью отдал письмо вспыльчивому Ксаносу и тот принялся читать.

«Знаю, что от меня не было столько времени ни весточки, а теперь, вроде как, пишу прощальное письмо. Простите меня за все. Дорна, Миша, Ксанос… Я так виновата перед вами. Перед Дроганом… Я предала его.