Человечья магия

Ну, во всяком случае, бабушка не перестает это повторять при каждом удобном и неудобном случае.

Он бродит по дому — я уже не боюсь, что он сбежит или полезет на второй этаж. Ну или иным каким образом навредит себе. Он мог бы это сделать в панике, но паники больше нет. Есть жадный интерес и какая-то странная виноватость в бросаемых им на меня взглядах — когда он думает, что я его не вижу.

И вот, нагулявшись по коридорам, поздним утром он снова останавливается у двери в мастерскую. Я уже закончил последний браслет, малый Королевский комплект снова работоспособен и готов к отправке, давно бы надо отнести наверх и вызвать посыльного, а я все чего-то жду.

Вот и дождался.

Стоит, жмется у притолоки, смотрит в сторону.

— Ты… ну это… не урод. И не чудовище. Но я не смогу тебя… полюбить. Извини.

Я смотрю в опустевший коридор.

И понимаю, что к деду идти все-таки придётся.

***

Дед у меня — живая легенда. Полвека назад самая популярная баллада была, про них с бабушкой. Он ведь человеком родился, мой дед, и вечность променял на любовь.

А бабушка — как раз наоборот, любовь на вечность. До сих пор они с дедом по этому поводу ругаются, вернее даже не ругаются — трудно ругаться с тем, с кем не разговариваешь. Она ему все простить не может проявленной тогда торопливости.

Она тоже была последней из клана, и тоже хотела стать человеком, а не только казаться. У нее получилось, причем с первой попытки, то, что дед обратную глупость сотворил — не в счет, у бабушки-то ведь все-таки получилось.

Так почему же у меня ничего не выходит?!

— Дед… мне нужна твоя консультация. Как человека. Пусть и бывшего. Скажи, я — привлекателен? Для человека?

Дед оглядывает меня со всех сторон, внимательно и изучающе. Долго смотреть и ничего не говорить — этому я у него научился. Меня этим уже не проймешь, и с волнением ждать ответа я не буду.

— Дед! Меня можно полюбить? Опять же — с человеческой точки зрения.

Дед, не выдержав, фыркает в тонкие черные усики.

— Решился таки. Ню-ню.

А… эээ… объект уже имеется?

— Имеется. Месяц назад прикупил. Свеженький совсем… Только он, в смысле, объект этот, меня любить не хочет. Ни в какую.

— Это бывает.

Голос у деда сочувственный. Знай я его похуже — купился бы.

— Дед, кончай издеваться. У меня только два дня осталось. Или стану человеком — или придется Королю правду сказать.

— Угроза серьезная… Лаской пробовал? Иногда хорошо срабатывает.

— Только лаской и пробовал!

— А вот это, кстати, зря.