Кузнечик

Но, счастлив! Везде-то он нужен, всюду его угощают! Правда, не загордился. Со всей душой ко всем. Прискачет вечером домой, матери деньги, днем заработанные, отдаст, да и отдыхать. Сам на кровать, а ногу на специально купленный пуфик, чтобы тоже отдыхала. Кормилица!

Подумал я, да и попросил тещу, чтобы пригласила Витю мне помочь. А что? Выгода большая! Лестницу не надо, да и с шифером корячиться не придется. Все равно, что подъемный кран.

На следующий день прискакал Витя. Симпатичный парень, если смотреть сверху, кареглазый, коротко стриженный.

Носик курносый. Познакомились мы с ним, да и за работу принялись. Работаем, да разговариваем. Понравился он мне. Хороший парень, не злой совершенно. И оптимист! Все-то ему хорошо! Даже когда его пару раз на деньги кинули, он и то не разозлился.

– Да ладно, – говорит, – мы с моей ногой еще заработаем.

К вечеру закончили мы ремонт, да за стол. Я Вите из своих заплатил, чтобы тещу не нервировать, да выпили еще. Считай – в расчете.

Через два дня я уехал, поправив в доме все, что я мог самостоятельно поправить.

Теща была довольна. Загрузила меня соленьями – вареньями, и я отбыл домой.

А вскорости теща снова позвонила, и, между прочим, грустным голосом сообщила, что Витя попал под поезд. Нет, сам-то он жив остался, а вот нога… Да, та самая. Отрезало ему ногу, короче. После дождя было скользко, а он поскакал, зачем-то, на станцию. Поехала нога по мокрой глине, и прямиком под колеса проходящего поезда.

Не поверите, как у меня на душе стало тяжело! Уж больно парень-то хороший! Накупил я в выходной на рынке всяких фруктов, усадил в машину жену и детей, и рванули мы к теще в гости.

Пока жена с тещей миловалась, смотался я в райцентровскую больницу.

Витя лежал в коридоре на топчане. Был он бледный, и донельзя грустный. Видок у него был еще тот. Ну, я же понимаю, не у тещи на блинах. Но, все же, почему, говорю, в коридоре?

– А мест в палатах нету. – говорит он мне. – Да ты не беспокойся! Мне и тут хорошо.

Люди разные ходят, врачи там, да медсестры. Не так скучно, как в палате. Да и не в этом дело.

– А в чем? – говорю.

– Ноги моей больше нету! Понимаешь? Что я без нее? Кто я без нее? Опять в нищете сидеть? Копейки считать? Я с ней человеком был! Она мне глаза открыла! Э-эх, была житуха, да вся кончилась!

– Ну что ты, Витя, – говорю, – и с одной ногой можно жить, что ты, что ты! Выздоровеешь, да все и образуется. И инвалидность тебе теперь точно дадут.