Между мирами. Предыстория

При ходьбе это было едва заметно, но вот когда она стояла, её ступни всегда были слегка завёрнуты вовнутрь, а сами ноги были расслаблены и чуть-чуть согнуты в коленях. Я не понимал, почему бы ей не надеть туфли и не начать ходить по-человечески, но не рискнул спросить об этом.

– Я придумала, – вдруг сказала она, повернувшись. – Я здесь последние сто лет и разговариваю только со своими куклами, если согласишься быть моим собеседником, я вытащу нас отсюда, и мы спасём твою маму.

Я удивился такому решению и задумался над тем, смогу ли выполнить её условия.

Но потом вспомнил отца, который ненавидит меня, вспомнил мир, который мне противен, и понял, что не так уж сильно я хочу возвращаться.

– Если это всё, чего Вы хотите, – я согласен! Только помогите мне!

– Хорошо, – улыбаясь и пристально смотря в мои глаза, ответила Люси. – Но я должна быть уверена, что ты меня не обманешь. Для этого нужно заключить контракт. Если согласишься, то считай, что твоя мать спасена.

Сомневаться смысла уже не было.

Я должен был завершить начатое.

– Контракт? Л-Ладно, – неуверенно ответил я.

Она быстрым шагом подошла ко мне и без раздумий наклонилась. В следующее мгновение я почувствовал что-то тёплое и влажное на своих губах, рефлексивно облизнув их, после чего понял, что сделала Люси. Мне ещё не приходилось целоваться с женщиной, потому что я избегал романтических отношений, так что для меня это было очень странно.

– После заключения контракта, – молвила она, – ты не сможешь сбежать или спрятаться.

Я найду тебя везде и всё равно возьму своё. Теперь я как твоя тень, так что тебе в любом случае придётся выполнять условия договора.

Мы в мгновение ока оказались вновь в том месте, где 8 лет назад погибла мама. Люси не дала мне ни секунды на то, чтобы понять, что вообще происходит. События сменяли друг друга так быстро, что у меня закружилась голова. Попав в прошлое, мы стали наблюдателями, совершенно чужими людьми для герцога, герцогини и маленького меня.

Всю свою жизнь я хотел стать сильнее.

Я хотел исправить то, в чём меня все обвиняли. Я хотел, чтобы моя матушка вновь ожила, чтобы смеялась, ела, пила, танцевала, пела. Чтобы отец не был так холоден ко мне, чтобы он также ласково и нежно наблюдал за тем, как матушка живёт и радуется жизни. Я так хотел стать сильнее, сделать хоть что-то ради себя и своих родителей, вернуть то, чего из-за меня мы все лишились. Все 8 лет, что я провёл в одиночестве, я хотел лишь исправить то, в чём я виноват.