Между мирами. Предыстория

– Я всё понимаю, милая, – ласково сказал он и поцеловал меня в щёку. – Однако это не повод МОЕЙ жене не быть Королевой.

– Опять твоё самолюбие, Рен.

– Я знаю, – улыбнулся он, вставая с кровати и одеваясь. – И тем не менее.

Эгоизм и гордость вновь застилают ему глаза, но таков уж Рен. Делать всё по-своему – это его конёк. Хотя глупо жаловаться, ведь стремление сделать меня Королевой вопреки всем возражениям лишь в очередной раз доказывает его любовь ко мне, однако, к сожалению, одной лишь любовью Королевство не спасти.

Вечером того же дня Рен получил письмо с интересным содержанием. В нём говорилось, что возвращение королевы-предательницы из заточения спустя лишь сотню лет – показатель того, что «рыба гниёт с головы», а посему и королевство погибнет, если Волвес останутся у власти. Однако Кевин из клана Пандора, который, собственно, и был автором письма, заявил, что готов «пойти на уступку» и разрешить «позорной королеве» жить в Аду, но лишь с тем условием, что она не взойдёт на трон вновь.

Читать это было забавно, хотя и немного обидно. Но все мы прекрасно понимаем, что управлять Королевством пандоровцы не в состоянии ни умственно, ни физически. Всё, что они могут, – поднимать восстания, но амбициозные люди всегда считают себя самыми достойными, независимо ни от чего, так что флаг им в руки.

– Плевать я хотел на их угрозы. Ты моя жена, а значит – Королева. Я прикажу, чтобы всё быстро подготовили, и завтра же ты снова взойдёшь на трон.

– Может, не стоит этого делать? Если Пандору поддержат Фенлилы, у нас будут проблемы.

– Когда ты успела стать такой трусливой? Не припомню, чтобы наблюдал это раньше. Если ситуация станет совсем прямо критической, мы с тобой уж точно можем рассчитывать на милосердие, у нас же есть связи среди Фенлилов, если ты не забыла.

– Я не труслива и всё помню, просто теперь я не могу полагаться только на тебя и на себя. Теперь у нас есть тот, кого мы должны защищать. А он вряд ли может рассчитывать на милосердие, под стопроцентной защитой только ты, остальные под сомнением, в том числе и я.

– Думаешь, будучи побеждённым, я не выпрошу защиту для своей семьи? Я, может, и гордый, но всё-таки дорожу вами.

– Уже «нами»?

– Как бы я ни относился к Айресу, он же не кусок мяса, чтобы бросать его на растерзание врагам. Я ведь не Лео, чтобы так делать.

– Прости, я поняла.

На следующий день должна была пройти коронация.