Дети полутени

– Так что насчет этой власти? Которая извне.

– Мне снились сны.

– Сны?

Дубов встрепенулся, поежился. Светлана это заметила, кисло улыбнулась, затягиваясь сигаретой.

– Вам знакомо это, да?

Он не ответил.

– Сны, кхе, – она закашлялась, – простите, не в то горло пошло, как сказал бы мой муж. Они, сны эти, всегда были такими, в которые проваливаешься весь, будто засасывает тебя что-то. И не проснуться уже как будто. Потом вскакиваешь, смотришь на часы в темноте. Оказывается, ты час поспала только, а там во сне целая вечность прошла.

Снова засыпаешь и проваливаешься. И так по несколько раз за ночь. Точно почти ничего не помню. Голоса какие-то постоянно. И люди. Неживые, как манекены. Идут куда-то нога в ногу. Все одинаковые. Голые, бледные, бесполые. Только лица нарисованы. Знаете, как будто ребенок фломастером рисовал. Только глаза – два круга и рот – улыбка от уха до уха. Идут и разваливаются на части, ломаются и дальше идут, ползут. А потом как будто я сама к себе подхожу. Моя копия, словно в зеркало смотрю. Как будто я и не я одновременно. Такая же, как они, неживая. И она начинает меня на части рвать. Живот разрезает, кишки достает, сердце. Я кричу, но тихо-тихо, как писк. И двигаться не могу, знаете, как во сне бывает, будто двигаешься в густом киселе. Но страшно не это. Страшно, когда пустота. Когда летишь куда-то, проваливаешься. Долго-долго и медленно, словно тебя что-то удерживает. Вокруг тебя звезды пролетают, планеты, а ты все падаешь, как будто целую вечность. Я говорила про одиночество. Так вот оно несравнимо с тем, которое испытываешь там, когда падаешь. Я смотрела фильм про космонавтов. Они говорили, что в космосе бывает одиноко. Так вот там, во сне, ты как будто космонавт, но далеко-далеко от Земли. Далеко от всего. А одиночество твое такое… огромное, как будто оно и есть космос. И вот это нами управляло. Мы тянулись друг к другу, к собраниям, к церкви. После наших встреч сны проходили. Становилось легче. Это испытывали все. Я знаю, мы разговаривали об этом. Вот это нами и управляло. Как думаете, что это было?

– Я слышал много разных версий. Гипноз, наркотики, психотропное оружие.

– А вы-то сами что думаете?

Дубов честно пожал плечами.

– Не знаю. Но хочу выяснить.

Теперь они долго молчали. Светлана сидела неподвижно. Смотрела в окно, где догорало, возможно, последнее теплое октябрьское солнце.

– Потом все стало более активно. Мы начали ходить по городу, раздавать эти брошюры.