"Санкт-Петербург— вечность слез"

Когда мы досмотрели, Амабель сказала, что мы с ней зря боялись, ведь было совсем не страшно, но остаток ночи нам все-таки пришлось спать со включенным светом. Тогда я успокаивала себя тем, что  лежу в теплой постельке моей подруги,  а не в палате, но теперь, когда я здесь, в комнате, где обстановка точь в точь, как  из фильма ужасов, мне не по себе. Пришлось встать и включить свет, мигающая весящая на потолке лампочка разлилась тусклым светом. Мне стало спокойнее, но не настолько, чтобы я смогла успокоиться до конца и уснуть.

 

Послышались шорохи за дверью, ужас пожирал мои нервы. Может это мой лечащий врач делает обход, или Амабель забыла свой телефон, как всегда, и поэтому решила вернуться за ним, как только обнаружила потерю? Хотя, нет. Время посещения окончено, вряд ли ее кто-нибудь сюда впустил бы, да и телефона я что-то тоже не наблюдаю. Шорохи прекратились, но затряслась ручка двери, так будто кто-то судорожно пытается ее открыть, но все безрезультатно. В этот момент параноик одержал верх над моим разумом, кошмар разлился по моим венам, сердце забилось так, будто сейчас выпрыгнет, дверь заскрипела и приоткрылась.

Я успела распрощаться с жизнью.  

Глава 7

Второе дыхание

"Разум- сам себе пространство, и создаст в себе из Рая Ад и Рай из  Ада "

Джон Мильтон

Записка из дневника 25 апреля 1812 года.  

"Не помню, как оказался дома, да только заметил, как пришел в себя, что домашние были перепуганы. Анатоль переживал, что мог убить меня, но я жив.

Он попал мне прямо в левое плечо. Мать допытывала братьев, но они молчали. "Что произошло?" Когда она подошла ко мне с тем же вопросом, я так же ничего не ответил. Нечего будоражить ее слабое сердечко еще раз. Я видел боль в ее глазах, но подвергнуть ее такому не мог. 

Но что привело меня в большее изумление! Когда я открыл глаза, я увидел ее...

Темные волосы кудрями спускались на плечи, обрамляя ее прекрасное лицо, чистые небесно-голубого цвета глаза с тревогой застыли на моем лице.

Она сидела на краю моей постели, держа меня за руку. Ее алые губки  растянулись в улыбке, когда она заметила, что я пришел в себя. И эта улыбка была другой. Теперь мне казалось, что она и вправду была счастлива. 

—Почему вы здесь?— со слабостью спросил я. 

—Вы пролежали три дня,— ее голос дрожал.— Ваш брат, он сказал, что я... В бреду вы звали меня. Я не могла не приехать, ведь вы мой друг...