Там, среди звезд

Она сделала Рассела чуть лучше.***Анна проснулась рано утром — сказывалась разница с корабельным временем и здешним, планетным. Ричард спал на боку, на самом краю постели, стараясь не потревожить любимую. Стоило ей пошевелиться, как он открыл глаза и улыбнулся.— С добрым утром!— С добрым утром, — откликнулась Анна и потянулась всем телом, чувствуя небывалую легкость. — Мне снился такой странный сон. Будто бы я лечу на истребителе. Старом, раздолбанном истребителе, который того и гляди рассыплется. И руки…Вдруг оборвала сама себя.

Во сне она видела руки, но не свои, чужие. Широкие мужские ладони с обгрызенными ногтями и несмываемыми пятнами мазута. Знакомые, слишком знакомые ладони.— Так что же там со сном, моя любовь? — спросил Ричард внимательно.— Так, ничего, — откликнулась она. — Во сне я была другим человеком и управляла истребителем. Мне иногда снится такое.Ричард ласково провел по ее обнаженному плечу.— Ты скучаешь? По полетам.— Ужасно! Иногда это похоже на фантомную боль — я чувствую под пальцами панель управления. — А Питер?— Знает о моей тоске. Но мы оба ничего не сможем с этим поделать. Все правильно — родители часто отдают своим детям все самое важное. Вот и я отдала.Ричард притянул ее ближе, обнял и поцеловал в седой висок, потом провел рукой по коротким волосам.— У тебя такие красивые волосы. — произнес он задумчиво. — Тебе не нравится, когда они длинные?Анна издала короткий смешок.— Это грустная история.— Если не хочешь, не говори, — поспешно сказал Ричард.— У моей мамы были очень красивые волосы. И очень длинные — кажется, она не стриг их ни разу в жизни, разве что кончики. Всегда за ними ухаживала — в доме могло не быть хлеба, но всегда были всевозможные шампуни, кондиционеры, бальзамы и маски. Мне так нравились длинные волосы, всегда хотелось их расчесать. Но мама мне не разрешала. Кроме одного раза…Анна перевела дыхание, и продолжила ничего не выражающим тоном:— Она принял смертельную дозу снотворного, легла в кровать и разрешила мне играть с ее волосами. Я была счастлива. Пока не поняла, что это был отвлекающий маневр.Ричард не знал что сказать. Его всегда коробило, когда Анна без всяких эмоций рассказывала о самых тяжелых событиях в своей жизни. Будто бы все это происходило не с ним, или не имело никакого значения. Психологу было где развернуться. И потому Ричард не лез в дебри ее души — он был излишне пристрастен.Потом они занимались любовью. Теперь ласково и никуда не торопясь, пока не принялись просыпаться остальные домочадцы.