Там, среди звезд

— Я в этом ничего не смыслю. Как я смогу выбрать? Почему я?

Анна улыбнулась, и показала на свои четки.

— Потому, что этой бусиной будете вы.

Анне кроме всего прочего диагностировали клиническую депрессию. Это было вполне ожидаемо, после того, что она перенесла. Её вполне устраивало такое состояние: она не чувствовала счастья, но не чувствовала и горя с печалью. Она будто бы отгородилась от мира стеклянной стеной, а в груди поселилась маленькая личная черная дыра.Ей даже нравилось это ощущение хрустальной льдинки в груди, морозной ясности мыслей.

Так легче.

Анна просыпалась непривычно поздно для себя — в приюте, потом в летном училище и Академии она привыкла вставать в шесть утра по земному времени, во время службы иногда не спала по несколько суток, накачиваясь разрешенными стимуляторами. Последний год с Расселом вообще сливался в одну длинную ночь.

Теперь она вставал к девяти, с трудом выныривая из мутного потока видений, насылаемых малышом. Ему было грустно и одиноко там, в холодной межзвездной пустоте, но он не жаловался, понимал, что земляне еще не готовы.

На таком расстоянии их связь ограничивалась набором картинок, иногда совершенно размытых. Говорить получалось очень недолгое время. И все же, это было лучше, чем ничего. Теперь они были друг у друга.

К девяти приходил помощница Анны чрезвычайно общительная молодая девушка, которую рекомендовал отец Себастьян.

Анна долго лежала в постели, прислушиваясь к беготне помощницы, жужжанию робота-уборщика, запаху кофе.

Кофе ей было нельзя, так что помощница на какое-то время выходил из дома на кофепитие, как многие выходят на перекур из домов. Анне нравился запах кофе по утрам, ей казалось, что все эти кухонные запахи делают дом живым, поэтому она была совершенно не против того, чтобы Лиззи пила свой кофе в доме. Но та все равно уходила.

Часам к десяти, одержав очередную победу над немногочисленными пылинками, проникшими в дом, помощница поднималась в спальню и деликатно стучалась.

— Госпожа Анна, — смущенно улыбаясь, говорил она, возникая на пороге. — Кашу будете? С фруктами!

Она был уверена, что нет утром ничего лучше каши. Лиззи знала такое количество рецептов, что за два месяцы работы пока ни разу не повторилась. Анна, несмотря на то, что сама бы от голода тоже не умерла бы, и не представляла себе, что на свете существует столько способов соединять между собой обычные в общем-то продукты.