Там, среди звезд

Какая разница, от рук кого умирать? От рук повстанцев или пиратов, или от рук, или щупалец, или что там у ксеносов еще?

Мать плакала, прижимая к лицу кружевной платок. Она умела плакать так, чтобы не покраснел нос и не размазался макияж. Это выглядело как дождь над бесплодной пустыней.

Дед кричал. Дед стучал кулаком по столу.

— Я начинал в приграничье пилотом, — орал дед. — Мой отец там служил, и отец моего отца, и его отец! И ты пойдешь защищать свой народ, трусливый ты собачий сын!

Рассел смотрел на деда, и думал о том, что три недели свободы закончились слишком быстро.

Не лучше ли было шагнуть вчера с Ниагарского водопада. Быстрая смерть.

Дед отдышался, и нажал кнопку вызова на столе. Дверь тут же открылась, и в кабинет вошла Анна с подносом в руках. Строгая военная форма делала её совершенно безликой.

Взглянув мельком на узкое и бледное лицо девушки, Рассел подумал, что бедняге ничего не светит на гражданке с такими внешними данными. А вот среди военных, которыми преимущественно становились мужчины, ей может и повезти.

Когда вокруг одни самцы, даже такая невыразительная внешность обеспечат поклонниками любую женщину только в силу того, что она — существо противоположного пола.

Анна радостно улыбнулась Расселу, и вежливо — его матери, щелкнула каблуками и произнесла:

— Сэр, пора принимать пилюли…

Рассел увидел, как взгляд деда потеплел, когда он глянул на адъютанта. Морщины, на все еще представительном лице, разгладились, и он сказал:

— А впрочем, поступай как знаешь. Может, поменять вас с Анной местами? Будешь сидеть со стариками, мало что решающими, на самом деле.

А другие будут в это время сражаться, побеждать или умирать, пока ты сидишь за их спиной, пьешь вино и ходишь по театрам. Хотите на передовую, адъютант?

В голосе адмирала слышалась тоска — он сам хотел туда, к звездам, закончить жизнь в битве, а не медленно умирать здесь, в кресле Главнокомандующего, от старческих болячек.

Анна, поставившая поднос на стол, все это время стояла по стойке смирно.

— Так точно, ваше превосходительство господин адмирал! Однако, осмелюсь напомнить, мой рапорт с просьбой о переводе был отклонен!

— Лейтенант Воронцова рвётся на передовую, знаешь ли, Рассел, — насмешливо заметил адмирал.

Мама удивленно взглянула на девушку. Она, ухоженная, сорокапятилетняя, красивая женщина, могла позволить себе быть снисходительно — покровительственной. От нее не укрылись ни редкие веснушки на лице Анны, ни ногти, подстриженные аккуратно, но явно не в салоне.