Парадокс мыслей

Именно такие люди способны понять и пройти все семнадцать ступеней обучения в школе. И именно такие люди не могут играть для публики, отвлекаясь на неё. Развиваются умения, связанные с восприятием и погружением в эмпатическое состояние по отношению к природе максимум до двадцати лет. Достаточно одного сильного эмоционального всплеска, связанного с другим человеком – будь то первая влюбленность или… - отец опустил взгляд, на мгновение замолчав, - как у музыканта останавливается духовно-эмоциональное развитие и ему хочется играть, чтобы его заметили.

 

Мирон до поздней ночи разговаривал с отцом о том, что же происходит с музыкантом, когда тот влюбляется. Узнал причину ухода матери из дома. На расспросы, почему же Изольда не пришла на свидание, Мирон получил предположение, что наблюдатели, которые отмечают настоящий прогресс развития творческого потенциала, запретили ей с ним встречаться до выступления, посвященного дню рождения.

Две недели пролетели как один день. В то же время, каждый день казался вечностью.

Мирон перестал обращать внимание на слушателей и играл в парке по несколько часов, представляя образ Изольды. Прохожие забывали о работе и останавливались. А на небе появлялись радуги и северное сияние, не имеющие никаких научных обоснований. Парк во время звучания дудука напоминал рай. Раем он и был для каждого, кто слышал музыку души влюбленного музыканта.

Когда настал день рождения, на выступление Мирона собралась не тысяча человек. О завораживающей музыке молодого дудукиста знал весь город, поэтому для него выделили стадион, рассчитанный на семьдесят тысяч мест.

Даже когда там проводились игры мирового уровня, он не был так заполнен. 

Мирон, пошатываясь, вышел на сцену под зрительские овации. В одной руке – дудук, в другой – вырезка из газеты, через мгновение оказавшаяся на полу. Взгляд Мирона оставался прикованным к газетной заметке, где изображалось лицо Изольды и надпись: «Ты навсегда останешься в наших сердцах».

Через минуту зазвучала музыка.

Через еще одну – весь стадион плакал. Вскоре к слушателям присоединился дождь, и чем громче звучала мелодия, тем сильнее он становился. Настало время завершающей ноты и всех зрителей на мгновенье ослепила молния и оглушил гром. А когда к ним вернулись зрение и слух, на том месте, где стоял Мирон, никого не было. Но вместо испуга собравшиеся люди ощущали беспричинную радость.

Под знакомым дубом в парке стояли два силуэта.