Преображения Райтэлы

Мне  захотелось  побежать,  весело,  неудержимо,  быстро  -- но вокруг меня сомкнулись стены, все теснее, уже, даже небо надвигалось, грозя  придавить, стало нечем дышать, а стены  все сближались, замуровывая меня навсегда,  -- и я бросилась на них с криком ужаса и упала.

Когда я открыла глаза, мир  был прежним. Надо мной склонились  испуганные лица. Ридди плакал, не таясь. Но зато я понимала теперь Гора.

Я встала и пошла к конюшне.

-- Не  надо! --  жалобно попросил  Ридди, однако  только протянул  ко мне руку, не решаясь всерьез задержать меня.

Я распахнула двери и позвала:

-- Гор! Гор!

Трудно сказать, откуда я  взяла это имя. Просто  я знала, что коня  зовут Гор.

Все ринулись  в разные  стороны, один  Ридди, как  зачарованный, стоял на месте. Он стоял и смотрел, как Гор выбегает из конюшни, как глядит  вокруг, словно не веря своему счастью,  своей свободе, как поднимает голову  к небу и радостно, спокойно ржет.

Я погладила Гора за ушами, подозвала Ридди:

-- Иди сюда! Он не страшный. Просто боится замкнутого пространства.

Ридди  приблизился  к  нам  и  тихонько  тронул  коня, потом засмеялся. Я засмеялась тоже. Вот так я получила Гора.

Мы  с  Ридди  сами  построили  ему  навес  на  случай  дождя -- без стен, разумеется.

Однако  в основном  Гор гулял  на свободе.  Он любил свободу не меньше,  чем  я,  хотя  и  понимал  ее  несколько  иначе.  Но на мой зов он прибегал всегда.

Теперь мои прогулки стали еще более дальними. Я и пешком-то могла  пройти за день не меньше самого сильного мужчины, а на коне успевала доехать аж до города богов  и потом  вернуться. Город  богов был  заброшен и разрушен, он считался  опасным  местом,  но  я  ж  не  имела права бояться хоть чего-то, связанного с богами, -- ведь я сама была богиня!

Впрочем, город богов  наводил на меня  тоску.

Он был  безнадежно мертв. А вот  картина  в  подземелье  казалась  мне  живой, и я часто любовалась ею. Живыми мне казались  и свитки, хранящиеся  -- вернее, спрятанные  -- там.