Дорога к себе

- Вы обманули, нам не дали и часа

- Нет, на вас напали люди графа. Я обещал тебе сутки, и только спустя это время за вами направится отряд стражи. 

- Вы? Это вы убили мою семью и разрушили мою жизнь? 

- Твою семью я не трогал, а семья Лагре не твоя.

- Они спасли меня и удочерили еще младенцем. Они моя семья. Я стояла тогда там, на той поляне, и поклялась отомстить за их смерти, за Няню. 

- Давай отложим этот разговор до встречи. Надеюсь, что когда у тебя будут все шкатулки, ты изменишь свое мнение.

-Это из-за шкатулок? Они нужны вам... – осознание происходящего причиняло боль. – Эта погоня, вы подгоняете меня. Неужели те артефакты стоит жизней людей?

- Знаешь, я скажу тебе, - он почти рычал, - артефакты моего народа стоят жизни не только семьи Лагре, но и всех тех, кто украл их! Не говоря про этого мерзавца Эндрю Мауруса. 

Каждое сказанное им слово острой болью пронзало сердце. За что погибли братья и малышка Лили? За что ее лишили отца и няни? В глазах потемнело.

- Ненавижу! – закричала Таль и резко ударила локтем назад.

Чувствуя, как он достиг цели, она развернулась, что бы нанести еще один удар.

Ее голову пронзила невыносимая боль, как будто в ней взорвался салют. Таль тихо застонала, и чуть не потеряла сознание от нового приступа. 

- Что с тобой? - встревоженный голос Канна отзывался острой пульсацией в голове.

- Тише, голова, - прошептала она, - ужасная боль. 

Он резко встал, взял свой рюкзак, достал пару пузырьков и протянул их Таль.

- Пей, обезболивающее и снотворное.

Нам нужно спешить, а тебе лучше поспать. Достань только шкатулку.

Отдав ее, и завернувшись в одеяло, Таль закрыла глаза, пальцы Канна мягко массировали ее голову. Когда она заснула, он смотрел на нее еще какое-то время, стараясь понять, сколько тайн ему еще предстоит узнать. А потом завел повозку и отправился в путь, главное сейчас, как можно скорее покинуть графство Райден. Он гнал весь день, сделав одну остановку у придорожного трактира. Запасся пирогами, хлебом и заполнив свою фляжку морсом.

Проверил состояние Таль, ее сон стал спокойнее, она перестала стонать. К вечеру остановившись на обочине, Канн откинул кресло, ведя машину на приличной скорости, он устал. Правая рука висела на перевязи, и все еще болела, несмотря на микстуры, поэтому, как только он устроился в кресле, сразу же провалился в сон.

Солнечный лучик коснулся лица, глаза Канна приоткрылись, соседнее кресло пустовало. Он сел и осмотрелся, и не смог удержать улыбки.