Дорога к себе

Все жители носили такую же одежду, как и Лейла. Спрыгнув с лошади, она поспешила к одному из мужчин. 

- Дитя пустыни, ты вернулась? Твой верблюд тут, мы думали, Охтли забрала тебя.

- Старейшина Бадри, - она поклонилась и указав на своих спутников улыбнулась, - это те за кем я ходила по велению Матери пустыни.

- Проходите, - он указал на один из навесов.

Таль соскочила с лошади и поймала на себе взгляды детей.

- Что не так?

Ответом ей был заливистый смех Лейлы.

- Ты, ой не могу, как она повязала куфию! Ой, ха-ха-ха!

- Таль! – Канн подбежал к девушке и повернул к себе лицом, - О хранители! Я должен был это предвидеть.

Ты же не пират. Куфией закрывают все лицо, оставляя только глаза, - и тут же его голос стал очень сердитым, - Лейла, это не смешно у нее все лицо обгорело.

- Смешно, - всхлипывала Лейла и посмотрев на Канна резко успокоилась.

- Да, я первый раз в пустыни, и не умею повязывать эту вашу куфию! Смейтесь, это же так весело! – ей было очень неприятно стать объектом насмешек. А еще ей необъяснимо не нравилась Лейла.

Она взяла свою лошадь, намереваясь сесть в седло. Первым ее порывом было уехать, и продолжить путь одной. 

- Куда это ты собралась? – Канн перехватил поводья, - больше над тобой никто не будет смеяться, а женщины селенья научат тебя не только повязывать куфию, но и расскажут о травах пустыни. Тебе же хочется знать о травах то, чего нет в твоем учебнике? Успокоилась?

Таль кивнула, и они направились к старейшине.

Жители деревни оказались гостеприимными хозяевами.

Разместив гостей в тени навеса им предложили кофе. Таль с большим интересом наблюдала за его приготовлением. Оно превращалось в целый ритуал, а сам кофе оказался очень ароматным и вкусным. На костре перевернув большой казан, пекли лепешки. 

- По их традициям, - тихо зашептал Канн, на ухо Таль, - пища, вода и место для сна предоставляется путникам до трех дней, потом надо покинуть деревню.

Вечером вернулись мужчины, уходящие на охоту. И все деревня, сидя у костра, ела мясо, приготовленное с овощами, пили сладкий отвар и обменивались новостями и пели песни восхваляя Великую Мать пустыни Охтли.

Спать девушек положили под навесом, а Канн ушел в одну из хижин. Рано утром Лейла забрала своего верблюда, и уже все вместе, под пожелания хорошего пути, отправились в дорогу. 

Однообразный пейзаж красной пустыни разбавляли причудливые формы останцев. К полудню третьего дня среди скал появились очертания руин.

- Мираж, - выдохнула Таль.