Пангея приветствует тебя!

- А если я сделаю все возможное, чтобы ты не довез меня туда? Об этом ты, в силу своего примитивного развития, не подумал?

 Уннар-заш пожал плечами. Он не совсем понимал, что такое «примитивное развитие», но общий смысл сказанного был ясен.

- Тогда мне придется тебя убить, Ан-далемм. У тебя должен быть хозяин. И он будет. Император, никто другой.

Она помолчала несколько мгновений, и снова досадная морщинка прочертила белый лоб. Будущая Ан-далемм размышляла, ее тонкие пальцы механически перебирали серебряную цепочку с медальоном.

- Хорошо, я согласна, - медленно, очень тихо произнесла женщина, - я сделаю все, как ты скажешь. Более того…Я сделаю так, что ты будешь прощен и вновь станешь... кем ты там был, я не могу запомнить вашу терминологию. Но я хочу кое-что взамен.

- Не в твоем положении торговаться, женщина,- хмуро напомнил он, одновременно пытаясь сообразить, что такое «терминология». Эта женщина постоянно сбивала его с толку своими мудреными, непонятными словами, и Уннар-заш начинал сердиться.

Кому ж понравится чувствовать себя дураком?

- Это ты зависишь от меня, - Ан-далемм дернула уголком рта, - ты зависишь, судя по всему, от того, как я буду ублажать вашего царька. Ты ведь хочешь вновь возвыситься? Так что в твоих интересах сделать все, о чем я прошу. Я хочу, чтобы ты мне помог… найти…

Она ловко раскрыла медальон из гладкого светлого металла, который Уннар-заш сперва принял за серебро.

Внутри оказалось изображение женщины, слишком мелкое, чтобы разглядеть.

Ан-далемм кисло улыбнулась, провела пальчиком по кромке медальона и – о чудо! – изображение словно ожило, стало объемным и увеличилось так, что Уннар-заш смог вне всякого сомнения сказать, что перед ним портрет еще одной тонкой женщины из-за Гиблых радуг.

У нее было узкое, немного вытянутое лицо. Большие глаза. Дикий, хищный разлет черных бровей. И аккуратный нос, просто идеальный, с тонко очерченными ноздрями.

- Это твоя мать? Или сестра? – спросил он.

- Почему ты так думаешь? – радужные глаза пытливо заглядывали в душу.

- Вы похожи, - он пожал плечами, - но ты лучше.

- Я… не знаю, кто она мне, - прошептала Ан-далемм, - помню только, что должна ее найти. Здесь. Она должна быть где-то здесь.

- Здесь степь, женщина, - Уннар-заш рассердился. Впрочем, он всегда раздражался, когда к нему приставали с дурацкими просьбами, - она могла давно погибнуть.