Пангея приветствует тебя!

Внезапно Мер-даланн мягко отодвинулся, а затем сел в постели.

- Что? – не поняла Тана, - я огорчила тебя, мой повелитель?

- Уннар-заш, - хрипло повторил он, - Полночные духи, да пребудет с ним их милость…

- Ты… знал его, мой господин? – Тана, в надежде успокоить мужчину, нежно поглаживала его плечи.

- Да, - он горько рассмеялся, - я знал его, Тана! Уннар-заш был моим кровным братом. Моим старшим братом. Моим любимым братом, которого терпеть не мог наш нынешний владыка Зу-Ханн!

- Тогда единственное, что тебе следует сделать, мой господин, это найти убийцу, - сладко прошептала Тана, - и пусть Дей-шан умрет страшной, мучительной смертью.

Мои страдания – ничто перед твоими, мой господин. Я страдала, но жива, а твой брат – погиб от руки предателя.

Мер-даланн внезапно отстранился, посмотрел на нее с прищуром. А Тана вдруг поняла, что цвет крепкого чая может быть и холодным. Более того, заставляющим кровь мерзнуть в жилах.

- Сладости быстро надоедают, Тана.

Она замерла.

Похоже, Мер-даланн оказался тем экземпляром мужчины, с которым придется считаться.

- Я хочу, чтобы того ублюдка, что убил Уннар-заша, казнили, - просто сказала она, опустив глаза.

- Я тоже этого хочу, - он повел плечами, - но есть кое-что, Тана, о чем я намерен тебя предупредить. Я желаю, чтобы, говоря со мной, ты говорила не с хозяином, а с мужчиной, которого уважаешь. А если чего-то захочешь, то просто скажи.

Тана прикусила губу. До боли, до металлического привкуса крови на языке.

Подняла взгляд на Мер-даланна. К Забвению все… Пусть он ее накажет, пусть выбросит вон…

- Откуда я могу знать, что мой мужчина достоин уважения?

Ну вот.

Самое ужасное, что она могла сказать – сказано, так глупо, так опрометчиво. Наверное, она все же сошла с ума, пока ехала в Иллерон, раз позволяет себе такое. И теперь… Что он сделает с ней?

- Думаю, что достоин, - на губах Мер-даланна появилась тонкая улыбка, - и, смею надеяться, ты очень быстро это поймешь.

…На этот раз он взял ее довольно грубо, заставив поначалу вскрикнуть от боли, а потом – стонать от удовольствия, сжигавшего ее всю. И когда удовольствие достигло пика, а мир вокруг взорвался, разлетаясь на куски, Тана почувствовала, как сильные горячие руки обнимают ее, крепко прижимая к себе. Закрыв глаза, ощущая, как медленно гаснут волны наслаждения, она откинулась назад, прижалась к сильной груди мужчины. В голове была звенящая пустота.