Пангея приветствует тебя!

- С чего ты взял, что червь с плоской земли нам понадобится? – проскрипел слепец, - наш народ живет здесь долго, и нам всего довольно.

Ним ничего не ответил, переминаясь с ноги на ногу.

- Я могу починить ваше освещение, - вставил слово Рион.

- Ты привел в шелт чужака, - внезапно сказал старик, что сидел ближе всех, - ты не подумал, что он может быть опасен. Может быть, он визар, а?

- Я так не думаю, - тихо и неуверенно ответил Ним.

- Мы уже спрашивали… Райдер не будет лгать. Сказал, что этот человек убил норника голыми руками, - прошелестел слепец, - и сам исцелился от ран.

Разве может это сделать кто-нибудь, кроме визара?

- Я из-за стены, - упрямо сказал Рион, - я был вынужден бежать. И я думал, что найду здесь братьев… Братьев, которым смогу дать будущее.

- И какое будущее ты сможешь нам дать, червяк? – третий старик, до этого времени молча обсасывающий баранью голову, наконец поднял глаза.

- Я хочу убрать стену, - Рион взглянул ему прямо в глаза, и понял, что нужно говорить. Что-нибудь, но только говорить, убеждать, не дать им даже усомниться, - там, за стеной, люди живут куда лучше.

Я думаю, что смогу привести вас туда. Вы будете жить в тепле и есть досыта. У вас будут хорошие дома и хорошая одежда.

- Смелые слова, - слепец улыбнулся беззубым ртом, - слова, достойные шелтера и воина. Только вот мы не верим тебе. Еще никто не смог пройти сквозь стену радуг, все сгорали.

- Возможно, они не знали, как…

- А ты, значит, знаешь? – старик с бараньей головой покачал головой, - мы не верим тебе, чужак.

Единственное, на что ты можешь сгодиться, это быть нашим рабом. Нам нужны крепкие руки.

- Я не буду вашим рабом, - поражаясь собственному спокойствию, произнес Рион, - я больше не буду ни вашим, ни чьим-либо еще рабом.

- Значит, ты умрешь, - так же спокойно ответили ему, - Ним, ты сам виноват. Незачем тащить чужеземца в шелт. Шелт – священен.

- Значит, умру, - ухмыльнувшись, подтвердил Рион. И в то мгновение он действительно был готов принять смерть как альтернативу рабству. От рабства он бежал из Пангеи, до этого убив госпожу.

Перед глазами снова мелькнуло лицо женщины, превращенное в мешанину из мяса и костей, вымокшие в крови золотистые локоны. И он ни секунды не жалел о содеянном, скорее наоборот – ее вид  будил в глубине души мрачное торжество и странное чувство глубокого удовлетворения.

- Мы принесем тебя в жертву Богу Горы, - хихикнул слепец, - наш Бог давно уже не получал от нас пищи и, возможно, поэтому ослаб.

- Естественно.