Пангея приветствует тебя!

Он никогда не видел таких людей, но об их существовании знал, и потому не особо удивился. Зима коротко кивнул ему.

- Нож убери, Уннар-заш.

- Ты и меня узнал, - сухо отметил Уннар, - и теперь знаешь, что я жив.

- Да, и это приятный сюрприз, поскольку тот, кто тебя убивал, всем растрепал по пьяни о своих подвигах.

- Он еще жив? – Уннар поднял бровь, - я полагаю, что убить его – мое право.

- Да жив, жив, - Зима покачал головой, - что ему станется. Спрашивай, что ты хотел узнать.

- А цена?

Зима ухмыльнулся и, особо не раздумывая, ткнул пальцем в Лиссу.

- Она. Для меня и моих братьев. А потом вернем.

- Нет.

Альбинос пожал плечами.

- Почему? Поделишься наложницей, отвечу на все твои вопросы. Она ведь… как та, которую привозили в Иллерон и продали здесь… Ты даже знаком с покупателем, Уннар-заш. Разве эта информация не стоит того, чтобы поделиться девкой? Она – рабыня, и наверняка до тебя принадлежала другим.

Уннар покосился на Лиссу. Ее глаза вновь превратились в колючее стекло, и он понял, что еще немного – и она начнет убивать, тем самым перечеркивая все шансы выудить нужные сведения из крысиного князя.

- Она не наложница, Зима. Я взял ее в жены в храме Двенадцати. Ты знаешь, что бывает с теми, кто идет против воли Полночных.

Зима усмехнулся, прищурился подозрительно. Не верил, похоже.

- Поклянись двенадцатью полночными духами, что это правда, - с ухмылкой произнес крысиный князь. Его подручные угрожающе надвинулись, готовые в любой миг выхватить оружие.

- Клянусь. Двенадцатью духами Полночного царства, что взял перед их ликами эту женщину в жены, - деревянным голосом ответил Уннар. 

- Хорошо, - внезапно согласился Зима, - раз так, то я ничего с тебя не возьму, Уннар-заш.

Он сделал знак сопровождающим, и те выскользнули за дверь. Альбинос огляделся в поисках стула, но такового не увидел, а потому остался стоять посреди тесной комнаты.

- Тот, кто тебя предал, сейчас находится в «Глубокой норе».

- Да, - ответил Уннар.

Наверное, стоило рассыпаться в благодарностях, но у него просто не хватило сил. То, что было только что сказано – и то, что было сделано  - вот что являлось настоящим святотатством, печать которого теперь последует за ним в полночное царство.

- Я бы хотел заплатить тебе, - кое-как проскрипел Уннар, - я отдам все деньги, которые у меня есть сейчас.